Верить ли словам? - Юлия Крымова

— У нас считают, что волосы — это главное украшение женщины, — долетает до меня голос Марата. — Мне нравятся твои.

А мне нравится разговаривать с ним вот так, не видя его лица. Я смотрю на воду перед собой. Куда смотрит Марат, я не знаю, но, когда поворачиваю голову, и мы встречаем взглядами, кажется, что я сейчас захлебнусь какой-то странной необъяснимой нежностью.

Я не должна чувствовать этого по отношению к этому мужчине. Ну, а не чувствовать, просто не получается. Уважение. Доверие. Какую-то безграничную близость. Словно мы знакомы тысячу лет. Или будто мы встречаемся на Земле каждую нашу новую жизнь.

Я машинально облизываю губы, и Марат ловит это короткое движение. Раскрывает свои.

— Тебе холодно, — шепчу, намереваясь вскочить на ноги и нестись куда глаза глядят.

«Он меня сейчас поцелует» взрывается внутри сигнальной ракетой. Я знаю, я чувствую. Этот взгляд. Он осязаем, и он уже касается моих губ.

— Мне не холодно, Диана, — удерживает меня, легонько разворачивая мое лицо к себе.

На улице плюс десять. Темиров в одной футболке, но, когда его ладони обхватывают мой подбородок, они действительно оказываются теплыми.

— Я тебя сейчас поцелую, — вежливо предупреждает, заставляя сердце затрепыхаться. — Если ты не хочешь, можешь сказать нет. Сейчас. Потом я вряд ли услышу.

Простое «Нет»?

Нет. Конечно же, нет!

Только, как назло, это слово внезапно исчезает из моего лексикона.

Я фокусируюсь на длинных изогнутых ресницах. Ну почему они у него такие? Смотришь и как в транс впадаешь. Не дышишь даже. В голове отсчет: один, два. До трех не успеваю досчитать. Взрыв. Его губы соединяются с моими. И едва это происходит… Господи! Кажется, я ждала этого каждую секунду с той ночи на озере. Да что там, мы целуемся так, словно оба этого ждали. Хаотично сталкиваемся языками. Как подростки, которых вот-вот застукают.

Я прикрываю глаза от удовольствия. Наслаждаюсь. А когда снова раскрываю их, то, оказывается уже лежу на куртке Марата. Сам он нависает надо мной. По-прежнему в одной футболке, но горячий, как печка.

Он расстёгивает мое пальто. Скользит руками под блузку. Дышит рвано и через раз, словно ему сейчас вообще не до этого. Куда важнее раздеть меня. Как можно скорее, пока не сбежала. Пока не опомнилась.

Да, это чистое безумие, но мы по уши в нем вдвоем. Я поддаюсь ему навстречу. Помогаю справиться с пуговицами, затуманенным взглядом наблюдаю как он сначала пытается расстегнуть мой бюстгальтер, а затем просто стаскивает кружевные чашки вниз, полностью оголяя грудь.

У профессионального спортсмена не хватило выдержки, чтобы справится с моим бельем. Наверно, это можно считать комплиментом.

Как и этот взгляд, от которого можно воспламениться.

Он смотрит на мою грудь с таким ошалевшим выражением лица, словно впервые видит обнаженное женское тело.

Конечно же, это неправда. Но мне почему-то безумно нравится чувствовать себя особенной. Не поломанной, не дефектной. А той, которую до одури хотят. И Марат желает меня именно так.

Его зрачки сейчас похожи на настоящую черную дыру. Что кажется, Марат пытается вытянуть из меня душу этим своим взглядом. Или не только душу, но и мое тело. Так жадно он рассматривает меня. Каждую родинку, каждый миллиметр кожи. И я без стеснения ему подыгрываю.

Подушечки его пальцев очерчивают ореолы на моей груди. По кругу. Медленно-медленно. Задевают соски. Не знаю намеренно или нет, но я прикусываю губу лишь бы не застонать.

Это так приятно. Боже.

Он обхватывает ладонями сразу оба полушария и сжимает.

— Ммм…

Откуда он может знать? Что я хочу именно этого? И именно так? Чтобы чувствовать лишь легкую болезненность, но куда большее удовольствие.

Поднимаю взгляд к серому небу над головой. Я не верю, что это про меня. Что это происходит в реальности.

Разве я могу извиваться от прикосновений чужого мужчины? Выпрашивать их? Стонать ему в губы посреди осеннего леса?

Нет. Конечно же нет. Все дело в том, что сейчас Марат не кажется чужим. Ощущение, что он знает меня лучше, чем я сама.

Я хочу поцелуев в шею, и он целует. Ключицы, ложбинку между грудей. Оставляет всюду влажные метки. Находит губами сосок. Играет с ним языком.

— Аааах, — вырывается из меня.

Пальцы судорожно сжимают мужскую кожаную куртку, на которой я лежу. Где-то там еще и его толстовка, и мое пальто. А вот-вот присоединиться и юбка.

Марат задирает ее. Ведет пальцами по резинке чулок. Выше. И выше.

Я развожу бедра в сторону. Неосознанно. Инстинктивно. Призывая его двигаться дальше без каких-либо заминок.

Глава 41

В моей жизни всегда был один мужчина. Муж. И… Я до сих пор не осознаю, что, возможно, сейчас все изменится.

Я чувствую явное намерение Марата. Там внизу. Почти у самой развилки между ног. Чувствую то, что заставляет щеки пылать, а меня ёрзать под ним еще сильнее. И это точно не пряжка от ремня, ведь на нем привычно черные спортивные штаны.

Никакого ремня нет и в помине. А внушительная твердая эрекция есть. Как и нарастающая пульсация у меня внутри. Вся моя женская сущность будто сошла с ума. Внизу живота буквально огнем горит. Печет. Невыносимо. И даже порыв ветра, что доносит с водоема легких запах тины не способен меня остудить.

Небо над головой стало еще темнее. Плавно опускаются сумерки.

Марат ловит мои губы своими. Целует. Хотя нет. Не целует, а спрашивает разрешения, можно ли ему продолжать. Я отвечаю. Сплетаю наши языки. Трогаю пальцами короткий ежик темных волос.

На ощупь они жесткие. Но ровно такими я их и представляла. Не спрашивайте зачем я это делала. Я не знаю. Просто последнее время мои мысли слишком часто крутятся вокруг Темирова. Без спроса. Без каких-либо конкретных целей.

Вздрагиваю, когда где-то подо мной начинает вибрировать телефон. Не мой. Марата. Правда, он никак не реагирует. Реагирую я. Просыпаюсь наконец. Разрываю поцелуй и уворачиваюсь, когда он пытается сделать это снова.

— Хватит. Пожалуйста, — сиплю я, пытаясь запахнуть блузку.

Видно, что Темиров не сразу понимает, что я вообще говорю. Смотрит на меня не моргая, а затем резко глаза закрывает.

Выдыхает. Шумно, рвано. То ли злится, то ли в себя приходит.

Отстраняется. В одно движение вскакивает на ноги. Нервно трет лоб. Опять выдыхает.

Кажется, вот-вот выдаст что-то из русского матерного. Но нет. Молча уходит к своей машине.

Сердце мое тарабанит испуганно, словно на адреналине. Руки натурально дрожат и застегнуть несчастные пуговицы — то еще испытание.

Телефон подо мной