Верить ли словам? - Юлия Крымова

— Спасибо. Зверев Роман Романович на подходе.

— Серьезно? Если твой сын будет картавить, он не скажет тебе за это спасибо.

— Мой сын не будет картавить. Но даже если… Я воспитаю его настолько самоуверенным, что он будет на х… ю вертеть всех, кто вздумает с него ржать.

— Да ты опасный.

— Нет, просто знаю, что вырастает из людей с низкой самооценкой. Слушай. Так, а где муж? Хочу на него посмотреть! Я был уверен, что ты уйдешь от него в первый же год.

— Ром…, — с улыбкой качаю головой. — Я же сказала, что не пропускаю твоих курсов.

Удивление Зверева вполне объяснимо. Они с Сережей невзлюбили друг друга с первой встречи. Мой муж, тогда еще будущий, приревновал к Роме и отказался жать ему руку. В ответ на мое: "Познакомься это мой друг Роман", он лишь взглянул на него как на кучу чего-то не очень приятного и ушел дожидаться меня в машине.

Потом, когда Зверев только начинал практиковать, я просила Сережу сходить к нему на сеанс в качестве подопытных. Рома тогда стал намекать, что отношение мужа ко мне оставляет желать лучшего. Но, а мне же было интересно, что конкретно скажет начинающий семейный психолог про нашу пару.

Я с детства знала, что любовь, та самая, где двое понимают друг друга с полуслова и с полувзгляда случается лишь в кино или на книжных страницах. Что в реальности дети, безденежье, быт способны привести к тому, что кто-то один уходит. Сдается. Не выдерживает. Отправляется на поиски «проще» и «легче». Поэтому, я не ждала чуда и была готова работать. Правда, Сергей не разделил моего энтузиазма, ответив, что не пойдет к этому шарлатану, даже если Зверев сам ему доплатит.

Глава 43

Мы с Ромой идем по снежному склону вдоль лыжной трассы. Высоко над нашими головами проплывают металлические кабинки. А со стороны небольшой таверны, которую оккупировали воодушевленные сноубордисты и лыжники, пахнет пряностями и колбасами гриль.

Я успела чуть-чуть замерзнуть и прячу руки в карманах белого комбинезона. Мне так нравится вспоминать со Зверевым наши студенческие годы, что признаваться в том, что замерзла, не хочется. Ведь Рома тут же потянет меня греться, а мне хочется еще немного побродить с ним вдали от посторонних ушей.

— Ну, жалуйся…

Внезапно говорит Роман впиваясь в мои глаза своими. Они у него светло-голубые. Как маленькие льдинки. Но смотрит он так, будто я пришла к нему на сеанс. Серьезно, вдумчиво, разбирая меня на атомы и изучая строение каждой клетки. Каждой мысли. Сказанной или даже той, которой я не даю шанса зародиться. Чертов профи!

— На что, Ром? — искренне недоумеваю, расплываясь в улыбке.

Я нахожусь в Австрии. В прекрасном городке Кицбюэль. Тут невероятно атмосферно. Деревянные уютные шале. Свежий морозный воздух. Пейзажи, что бесконечно радуют глаз. Поэтому я действительно не знаю, на что тут можно жаловаться? Что позавчера я потеряла дорогущий браслет из белого золота, который Сергей подарил мне пару месяцев назад?

В таком случае, лучше сразу сказать, что я не особо расстроилась. Этот подарок напоминал мне о той нашей ссоре, после визита к доктору Мейер. О том, что было после. И о том, что могло случиться, но не случилось.

Единственное слово, что зудело в моей голове, когда я приехала домой было — «развод». Это казалось самым верным. Необходимым в нашей ситуации.

Мои щеки пылали от стыда, губы от поцелуев с другим мужчиной. Признаться в этом я не могла, как и обвинять Сережу в резкости или отсутствии малейшей эмпатии. Он высказался ровно так, как считал нужным.

К слову, Сергей никогда не был тем, кто тщательно контролирует речь, дабы не обидеть. Зато он умел щедро откупаться за излишнюю грубость и несдержанность. И этот раз не стал исключением.

В кухне меня ждал огромный букет кремовых роз и коробочка из любимого ювелирного. А еще разговор о том, что дети не имеют для мужа никакого значения. И если у нас их не будет, значит они нам и не нужны.

Нам они не нужны. Я стараюсь свыкнуться с этой мыслью. Как и стараюсь не пересекаться на работе с Темировым. С этим, правда, куда проще. Ведь главный тренер сам будто облегчил мне задачу и стал ходить какими-то невидимыми тропами. Да-да, не знаю как, но за все это время, мы сталкивались с ним от силы раза три. Хотя его желтый Мерседес постоянно красуется на парковке у школы.

— Ольховская, сколько лет мы с тобой знакомы?

— Ммм… Одиннадцать? Или двенадцать? На каком курсе мы гистологию сдавали?

— Да, похер. Суть в другом. Помнишь, как мы подработку нашли в кофейне через дорогу от меда?

— Конечно.

Мы тогда жутко уставали, разрываясь между учебой и работой, но деньги, которых у меня отродясь не было, сыграли свое.

— А помнишь, что ты купила на свою первую зарплату?

— Сапоги, — вспоминаю с улыбкой.

— Не просто сапоги, а какие-то итальянские, на таком высоченном каблуке, что твои ноги в них казались бесконечными.

— Надо же, вот это память! — коротко смеюсь.

— Ну, мне еще рановато жаловаться. Но знаешь, что буквально засело в моей голове? Твой взгляд, когда ты забрала на кассе брендовый пакет. Как светились твои глаза, когда ты только вышла в них на улицу. Как ты сияла, выстукивая каблуками по асфальту. Где этот блеск сейчас, Диана?

Глава 44

— Мне давно не девятнадцать, Ром. И в моем гардеробе с десяток итальянских сапог.

Я нарочно отвечаю с ноткой надменности, хотя прекрасно понимаю, к чему он клонит.

Проблема в том, что эйфория от дорогих покупок растворилась в первый же год «сытой жизни». И теперь после удачного шопинга пакеты с дизайнерскими вещами могут месяцами стоять нетронутые.

— Я был в тебя влюблен, — внезапно признается Рома, разворачиваясь ко мне всем корпусом и пристально глядя в глаза. — Ты не знала?

— Что? — мое лицо автоматически вытягивается. — Нет. Черт! Нет. Я…

Я даже представить не могла.

— Но, погоди…, — стараюсь вспомнить. — Ты же рассказывал мне постоянно про какую-то девочку, что училась на курс младше…

Боже, я ведь была совершенно не из тех, в кого влюбляются с первого взгляда. Я не кокетничала, не строила глазки. Разве что учебникам.

Да, я была зубрилкой в поношенном соседском свитере. Кто заводит отношения с такими? Это же не кино. Я прекрасно отдавала себе