по старому деревянному столу для совещаний. — В любом случае, теперь это только в одну сторону. Перемирие закончилось. Теперь нам нужно подумать об ответном ударе. Лев? Покажи им, чего мы добились, взломав шпионское ПО.
Мой брат с любопытством смотрит на меня, а затем встает. Он обходит стол и кладет руку мне на плечо. Он наклоняется.
— Эй, почему бы тебе не пойти прогуляться, мужик? Выпей кофе или что-нибудь еще.
Я хмурюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Что?
— Если ты увидишь Starbucks, я бы взял...
— Какого хрена я должен идти гулять прямо...
— Лев. — Виктор вздыхает и складывает руки на груди. — Просто скажи ему. Он все равно скоро узнает.
У меня щелкает челюсть. Я снова смотрю на брата. — Что я еще узнаю? — рычу я.
Лев делает глубокий вдох, хлопает меня по плечу и садится во главе стола.
— Наш крот в цепочке командования Волкова молчал несколько месяцев. Но сегодня вечером я связался с контактом после этого дерьма и получил... — он хмурится. — Ну, это что-то большое. — Его глаза метнулись к моим и стали жестче, прежде чем он снова посмотрел на остальную часть комнаты.
— Семья Волковых переходит к каким-то очень, очень серьезным операциям по отмыванию денег. Я говорю о серьезном денежном потоке. Не может быть, чтобы это касалось только их. Вероятно, они работают по контракту с Картелем, может быть, с Триадой или Якудза тоже.
Я все еще пытаюсь понять, какого черта Лев не хочет, чтобы я это услышал, когда он сбрасывает бомбу.
— Для этого они используют подставные компании по производству фильмов, базирующиеся в Лос-Анджелесе. — Он смотрит на меня. — Подставные компании по производству фильмов.
Моя рука сжимается в кулак на столе. Не остается незамеченным, что Костя, Нина и Виктор смотрят в мою сторону.
Фильмы — это как строительные материалы. Вы можете сделать половину статей расходов в смете "неуказанные консультационные гонорары" и зарыть в них столько денег, сколько захотите. И именно этим они и занимаются. Волковы официально в кинобизнесе. И они смогут продолжать делать это беспрепятственно столько, сколько им, черт возьми, захочется.
— Ты хочешь сказать, что Юрий Волков — это тайный Мартин Скорсезе4?
Лев ухмыляется Нине. — Нет. Фильмы не могут быть полным дерьмом, иначе возникнут подозрения, что продюсерская компания продолжит получать финансирование. — Он поворачивается к экрану проектора на стене.
— Это три "продюсера" этой новой "компании". — Лев что-то нажимает на своем телефоне, и на экране стены появляется большое фото. Я тихо рычу. Это Вадик Рыков — новый заместитель Юрия, человек, которого я не узнаю, и... мои глаза сужаются. И Дэниел, мать его, Крю.
На фото они втроем смеются в стрип-клубе. Они танцуют на коленях, делают снимки. Затем идут другие фотографии, где они сняты через окна зала заседаний — пожимают руки и подписывают контракты вместе.
— Ты знаешь парня с золотой цепью. Это Вадик Рыков. Мужчина с усами — Джим Гролш, голливудский агент, известный тем, что представляет... — Взгляд Льва на четверть секунды метнулся ко мне. — Белль Бардо, — тихо проворчал он. — И последний парень, которого мы все, очевидно, знаем — поп-звезда, придурок, экстраординарный Дэниел Крю.
— А скажите мне, — Константин, один из наших новейших авторитетов, барабанит пальцами по большому столу для совещаний и хмурится. — Как, черт возьми, эти три клоуна могут выпускать успешные фильмы? Даже умеренно успешные, чтобы поддерживать аферу?
Лев поджимает губы. — Они… эээ...
— Потому что у них есть Белль Бардо, — ворчу я, уставившись на свою руку на столе. — Потому что люди увидят самую большую звезду Голливуда практически в чем угодно, и она в курсе всего этого.
Константин, Нина, Костя и еще несколько авторитетов бормочут между собой. Но мой брат странно молчит. Когда я смотрю на него, приподняв бровь, Виктор вздыхает.
— Скажи ему, — бормочет он.
Лев хмурится и поднимает на меня взгляд. — Есть вероятность — и это вероятность, Нико, что она не обязательно — в теме.
Я стискиваю зубы. — Она снимается в этих чертовых фильмах, Лев, я думаю, это делает ее...
— Не по своей воле.
Мое сердце замирает на целых три секунды. Лев поворачивается и нажимает на новую картинку на экране стены. Когда я вижу ее лицо, у меня перехватывает дыхание. Черт возьми. Прошло полгода, и только вид этой девушки выворачивает меня наизнанку.
Но затем мой взгляд падает туда, где Дэниел крепко сжимает ее руку. Очень крепко. Когда я замечаю синяки размером с большой палец в другом месте на ее руке, рычание вырывается из моего горла.
Лев переходит к следующему кадру. В этом кадре на нее кричит Вадик на съемочной площадке, а Дэниел ухмыляется на заднем плане. Но когда мой брат переключает на третье изображение, мне хочется реветь.
Это она, в шикарном пляжном домике, сидит у окна. Она плачет. За ней в комнате, у дверей, стоят мужчины с оружием.
— Ты хочешь сказать, что ее заставляют сниматься в этих фильмах? — тихо говорит Нина.
Лев едва кивает. — Мы думаем, может быть.
Костя хмурится. — Эти мужчины позади нее могут быть ее телохранителями...
Лев переключает на следующий экран. Я ничего не могу с собой поделать. Я рычу, вскакивая на ноги. В этом кадре ее заталкивают в машину на подъездной дорожке. А эти "телохранители" рычат и тычут ей в лицо пистолетами, чтобы затащить ее туда.
Мой пульс стучит, как гребаный двигатель. Огонь горит в глубине моего живота, и я вижу красный цвет.
— Николай, — тихо говорит Виктор. — Пожалуйста, сядь.
Я стискиваю зубы.
— Просто присядь, пожалуйста.
— Сядь на хрен, брат, — шипит Лев.
Я сажусь, весь в напряжении. Виктор кивает и поворачивается к комнате. — Все операции Кашенко пока заблокированы. Я хочу, чтобы вы все были готовы перебросить свои команды в течение следующих двенадцати часов, чтобы ударить Волковых в ответ за эту хакерскую атаку. Мы собираемся сделать им больно ответным огнем по этому поводу. И мы думаем, что ударим их в копилку этой операцией по отмыванию денег.
Его точеная челюсть сжимается. — Время игр, блядь, закончилось. Так что будьте бдительны там и будьте готовы к приказам. Заседание окончено.
Вокруг меня, авторитеты начинают вставать и бормотать между собой, выходя. Виктор и Нина глубоко погружены в разговор, выходя через боковую дверь.
Но я просто смотрю на изображение на экране. Оно снова возвращается к Белль, плачущей в окне пляжного домика. Что-то в моем сердце трескается. Что-то в моем контроле ломается.
Внезапно я осознаю правду, которую я отчаянно избегал. Потому что это сложнее понять, чем
