то, что Белль просто лгала: что это
не было ложью. Что все, что произошло с нами в тот короткий миг времени, было реальным.
Что вот уже шесть месяцев женщина, в которую я влюблен, находится в плену у монстров, пока я сижу здесь и варюсь в жалости, засунув большой палец себе в задницу.
Ярость пульсирует и накатывает во мне. Все эти разговоры. Все эти обсуждения. Все эти планы.
Но я уже знаю план. Я уже знаю, что нужно сделать.
Я вскакиваю на ноги, как вдруг чья-то рука бьет меня по плечу и толкает обратно вниз. Я рычу и оборачиваюсь к брату.
— Сиди, — рычит он.
— Мне пора идти, Лев.
— Нет, — ворчит он, качая головой. — Я знаю, о чем ты думаешь. И ответ — нет.
Я смотрю на брата. — Ты не знаешь, что я...
— Я знаю, что она в Чикаго, Нико, — тихо говорит он. — Я знаю, что ты тоже это знаешь. И я говорю чертово "нет" тому, о чем, я уверен, ты думаешь.
Мой рот сжимается. — Перемирие окончено, Лев.
— И мы понятия не имеем, на чьей она стороне!
— Посмотри на эти чертовы фотографии, мужик!
— Которые, насколько нам известно, поддельные! Постановочные!
Я шиплю ему в лицо. — Ты сам сказал, ее держат...
— Я сказал, может быть, Нико! — Он зажмуривается и трет переносицу. — Знаешь, я бы хотел дать этому зеленый свет, брат. Ты же знаешь.
— Лев...
— Ответ — нет, Нико. Как твой брат? Да, конечно, я был бы там с тобой. Но как твой командир, я говорю тебе не лезть на хрен, пока не получишь приказ. И это приказ. Мы поняли друг друга?
Мои губы становятся тонкими.
Лев грустно смотрит на меня. — Мне жаль, Нико. Мне правда жаль. — Он кладет руку мне на плечо. — Мы разберемся. Мне просто нужно, чтобы ты немного остыл сначала. — Его глаза удерживают мои. — Ты можешь это сделать?
— Да.
Он улыбается. — Спасибо.
Лев хлопает меня по плечу и выходит из конференц-зала, оставляя меня одного. Наедине со своими бурлящими мыслями, своим колотящимся сердцем и ложью, все еще вертящейся на моих губах.
Или, может быть, это была не "ложь". Может быть, то, что я полгода назад был в бегах с самой талантливой актрисой Голливуда, повлияло на меня.
Я поворачиваюсь и иду к большим тонированным окнам, выходящим на Чикаго. Я смотрю вниз на мерцающие огни.
Она где-то там. Здесь, в этом городе. В моем городе. Моя челюсть скрежещет. Моя рука падает на пистолет. Я вытаскиваю его, проверяю магазин и с тихим рычанием убираю обратно в кобуру.
Да, нахуй это. И нахуй ожидание. У меня кое-что отняли.
Теперь я забираю ее обратно.
Глава 13
Бывают моменты, когда я не узнаю девушку, которая смотрит на меня в зеркало. Даже когда все было суматошно, даже когда я чувствовала себя так, будто попала в голливудскую мясорубку, эта девушка всегда улыбалась.
Она не делает этого так уж часто в последнее время. Или вообще не делает этого, если только на съемочной площадке нет камеры и суровых взглядов ее похитителей.
Я пробую перед зеркалом. Я кривлю губы и накладываю на лицо улыбку, которую дарю фотографам таблоидов. Но она не настоящая. Она написана. Отрепетирована. Доведена до совершенства, чтобы максимизировать привлекательность и сексуальность. Я отбрасываю фальшивую улыбку и хмурюсь. Я даже не знаю, помню ли я, как выглядит моя настоящая улыбка. Последний раз, когда я вообще использовала свою настоящую улыбку, было...
Мое лицо покрылось тенью. Последний раз я улыбалась по-настоящему полгода назад, в паршивом придорожном мотеле. С человеком, с которым мне никогда не следовало пересекаться. Убийцей. Монстром.
Но монстр, который заставил меня улыбнуться. Человек, который сделал меня мной, впервые за всю историю. Человек, который сбил меня с ног и перевернул мой мир с ног на голову.
Мужчина, который украл мое сердце, если честно.
Я вздыхаю и отворачиваюсь от зеркала. Встаю и разглаживаю платье. Затем поворачиваюсь, чтобы пройти через номер к окну. Единственный положительный момент в том, что мы "снова вместе" с Дэниелом, заключается в том, что на этот раз мы притворяемся еще меньше.
Раньше, если мы оба куда-то путешествовали, пресса устраивала большое шоу, где мы делим номер в отеле. Теперь же ерунды меньше. У Дэниела свой номер. Так что я получаю свое одиночество. За дверью могут стоять два вооруженных охранника, у которых есть приказ затолкать меня обратно в номер под дулом пистолета, если я попытаюсь уйти. Но, кроме этого, все в порядке, я думаю.
Я смотрю в окно на мерцающие огни города. Мое сердце немного замирает от звука мотоцикла на улице внизу. Я смотрю вниз, вижу, как какой-то японский спортивный мотоцикл ревёт по улице.
Это не он.
Я закрываю глаза и качаю головой. Затем я опускаю лоб к стеклу. Странно снова оказаться в Чикаго. Я подпрыгиваю от теней, дважды оглядываюсь на незнакомцев, думая, что это может быть Нико.
Но в стомиллионный раз я напоминаю себе, что то, что произошло раньше, было моментом времени. Непродуманным, возможно, прискорбным моментом времени. Я хмурюсь. Нет. Даже сейчас, месяцы спустя, я не могу об этом пожалеть. Я старалась, изо всех сил. Но я не жалею и не могу заставить себя.
Я бы хотела пожалеть об этом. Я бы хотела возненавидеть его за то, что он отнял у меня. Но это было слишком идеально. Это было слишком реально и слишком невероятно.
Я думала о том, чтобы передать ему сообщение. Конечно, я думала. Даже после того, как мне показали "настоящего" его — кровавую, опасную версию Нико, которую я никогда не видела. Теперь я знаю, кто он. Я знаю, что он профессиональный убийца — жестокий, беспощадный наемный убийца русской мафии.
И я все еще не могу перестать думать о том, чтобы отправить ему сообщение. Даже если это будет — Прощай, я забываю тебя и наше время. Спасибо.
Но я не могу этого сделать. Риски слишком высоки. Оказывается, есть фотографии меня — откровенные, обнаженные, ужасные фотографии меня. Но я их не делала.
Дэниел их сделал.
Я не помню ту ночь. Но в этом и был смысл. Это был его план, когда он навещал меня — все для таблоидов, конечно — когда я снималась во Флорида-Кис два года назад. Смысл подсыпания наркотиков в мою воду был в том, чтобы я не
