class="p1">— You want shower first?
— No. Lie down.
Ложится. Я вхожу. Быстро. Грубо.
Она молчит. Терпит. Смотрит в потолок.
Три минуты. Кончаю. Вылезаю.
Плачу. Ухожу.
Деньги, не слёзы...пхаха
Она думает: Быстрый. Хорошо. Не люблю долгих. Глаза страшные. Пустые. Как у мёртвого. Видела много раз такие. У мужчины, который потом повесился в отеле. Надеюсь, этот не повесится. Плохая карма.
День шестой. Вилла. Один.
Не заказываю никого.
Лежу у бассейна. Виски. Солнце. Тишина.
Телефон звонит. Артём. Сбрасываю.
Мать. Сбрасываю.
Тако. Сбрасываю.
Сообщения:
Артём: "Ты где? Позвони"
Мать: "Тенгиз, я волнуюсь"
Тако: "Брат, ты в порядке?"
Не отвечаю.
Пью.
К вечеру — бутылка пуста.
Иду к бару виллы. Беру ещё.
Пью из горла.
Блюю в бассейн.
Смеюсь.
Один.
В раю для миллионеров.
Где можно купить всё.
Кроме того, что нужно. А что нужно?
День седьмой. Аэропорт.
Вылет в Питер.
Сижу в зале ожидания. Бизнес-класс. VIP-зона.
Рядом мужчина. Лет пятидесяти. Дорогой костюм. Rolex на руке.
Смотрит на меня.
— Тяжёлая неделя? — спрашивает по-русски.
— Откуда знаешь?
— Вижу. Сам только что закончил такую же.
— И?
— И понял, что это не помогает.
— Что не помогает?
— Бежать. От себя. Куда ни беги — себя не убежишь.
Молчу.
— Сколько тебе?
— Двадцать семь.
Он качает головой.
— Молодой. У меня в двадцать семь была жена. Двое детей. Маленький бизнес. Был счастлив. Думал — мало денег. Заработаю больше — буду счастливее.
Замолкает.
— И?
— Заработал. Десять миллионов. Сто. Пятьсот. Потерял жену. Дети не общаются. Остались деньги и пустота.
Встаёт.
— Не повторяй моих ошибок, парень. Деньги не делают счастливым. Они просто делают несчастным в комфорте.
Уходит.
Сижу.
Объявляют посадку.
Иду к самолёту.
Поднимаюсь по трапу.
Последний взгляд на Таиланд.
Город грехов.
Где можно купить тело.
Но не душу.
Не любовь.
Не прощение.
Не себя.
Самолёт. Бизнес-класс. Сижу у окна.
Взлёт.
Облака.
Думаю о неделе.
Пять женщин. Может, шесть. Не считал.
Сколько потратил? Тридцать тысяч долларов. Может, больше.
Что получил?
Пустоту.
Которая стала глубже.
Темнее.
Холоднее.
Виски не помогает. Женщины не помогают. Смена места не помогает.
Проблема не в месте.
Проблема во мне.
Закрываю глаза.
Вижу Викторию.
Как кричит. Плачет. Уходит.
Вижу её лицо. Когда ждала, что я скажу что-то.
Я молчал.
Всегда молчу.
Когда нужно кричать.
Питер встречает дождём.
Серый. Холодный. Честный.
Такси. Квартира на Петроградской.
Захожу.
Пыль. Тишина. Пустота.
Дом.
Ложусь на диван. Не раздеваясь.
Закрываю глаза.
И понимаю.
Дно имеет дно....владеет, существует или трахает?
И я ещё не достиг его.
Но близко.
Очень близко.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
ЭПИЛОГ
Знаете, что самое мерзкое в богатстве?
Оно не избавляет тебя от очередей.
Ну, технически избавляет. Ты покупаешь билет первого класса, тебе улыбаются, как будто ты только что вылечил рак, и пропускают вперёд. Но ты всё равно стоишь. Просто теперь рядом с другими идиотами в костюмах за пять тысяч евро, которые так же притворяются, что им не скучно жить.
Я, Тенгиз Джапаридзе, двадцать шесть лет, пятьдесят миллионов долларов чистыми и хронический цинизм, стою у гейта номер двадцать четыре в Шереметьево и думаю о том, что хочу убить среду.
Не символически. Буквально взять среду за горло и задушить.
Понедельник — это секс. Быстрый, грязный, полный адреналина. Ты врываешься в неделю, как в спальню, и делаешь своё дело.
Пятница — это сигара и виски после. Ты откидываешься в кресло, улыбаешься и думаешь: "Да, детка, я чертовски хорош."
Но среда...
Среда — это когда ты просыпаешься рядом с кем-то, чьё имя не помнишь, и понимаешь, что впереди ещё три дня этого пиздеца.
Среда — это экзистенциальный кризис в костюме Tom Ford.
Бизнес-зал пахнет кожей, деньгами и тихим отчаянием миллионеров, которые не знают, на что потратить следующий миллион. Тут сидят мужики в часах за сто тысяч, которые всё равно не умеют ценить время. Женщины с лицами, которые видели столько ботокса, что могли бы открыть франшизу. И все — абсолютно все — смотрят в свои айфоны, как в хрустальные шары.
Я подхожу к барной стойке. Третий эспрессо за утро. Баристка — двадцать лет, губы как у утки, маникюр длиннее, чем её мысли — протягивает мне чашку и делает глаза.
— Вам не вредно столько кофе? — мурлычет она, наклоняясь так, чтобы я оценил её декольте.
Я смотрю. На декольте. Потом на неё.
Долго.
Неуютно долго.
— Знаешь, что мне вредно? — говорю я. — Когда девушка, которая зарабатывает в час меньше, чем стоят мои носки, пытается флиртовать со мной в надежде на чаевые.
Её улыбка застывает.
— Спасибо за кофе, — добавляю я, беру чашку и ухожу.
Жёстко?
Может быть.
Но я не здесь, чтобы быть милым.
Милый — это для неудачников, которые компенсируют отсутствие харизмы дежурными улыбками.
Я сажусь у окна и смотрю на взлётную полосу. Самолёты взлетают один за другим. Огромные железные птицы, которые весят как пятьдесят слонов, но почему-то летают.
Физика. Подъёмная сила. Тяга.
Никакой магии. Никаких чудес.
Просто расчёт.
Как и вся моя жизнь.
Я не верю в судьбу. Судьба — это сказка для тех, кто боится брать ответственность за свои провалы. "О, это судьба, я ничего не мог поделать!" Нет, дружок. Это не судьба. Это ты идиот.
Я верю в Excel.
В проценты. В сделки. В цифры, которые не врут, в отличие от людей.
Люди врут всегда.
Цифры — никогда.
Телефон вибрирует. Сообщение от Артёма:
"Шейх хочет встречу сегодня вечером. Приготовься. Он не любит ждать. И не улыбается. Вообще. Я проверял."
Усмехаюсь.
Шейхи.
Блядские шейхи.
Сидят в своих дворцах, купленных на нефтяных деньгах, носят платья за десять тысяч долларов — извините, традиционные одежды — и строят из себя богов.
А потом приходит мужик вроде меня, который знает, что их "традиционные ценности" заканчиваются ровно там, где начинаются проценты.
Все торгуют. Вопрос только в цене.
Пишу ответ:
"Буду готов. Ты купи ему верблюда или что они там любят. Наладим отношения."
"Он миллиардер."
"Тогда двух верблюдов."
Нажимаю "Отправить" и откидываюсь в кресле.
Дубай.
Город-мираж. Город, построенный на песке и понтах. Где всё блестит, но ничего не стоит.
Но деньги там настоящие. И это единственное, что имеет значение.
— Рейс SU576 до Дубая. Пассажиры первого класса, пожалуйста, пройдите на борт.
Встаю. Беру портфель — кожа, итальянская, стоит как месячная зарплата среднего россиянина. Внутри ноутбук, документы на пятнадцать миллионов и презервативы. На всякий случай. В Дубае никогда не знаешь.
Иду к выходу.
Стюардесса —
