что тебе нужно время, я не срываю с тебя одежду прямо сейчас.
Она медлит, но, сделав глубокий вдох, спрашивает:
— Ты правда хочешь меня... так?
— Ты спрашиваешь, хочу ли я заняться с тобой любовью? — уточняю я, глядя ей прямо в глаза. Я трусь о нее и наклоняюсь ближе, пока наше дыхание не смешивается. — Потому что ответ однозначный: да, я до боли хочу быть внутри тебя.
Становится все труднее сдерживать желание. Я хочу, чтобы наш первый раз был особенным, но, боже, мои руки просто зудят от желания изучить ее тело.
Фэллон приподнимает голову и буквально впивается в мои губы. Ее поцелуй становится требовательным, и я позволяю ей вести, зная, как много для нее значит контроль. Не в силах оставаться неподвижным, я спускаю левую руку к ее бедру и начинаю медленно толкаться в ответ.
Черт, я взорвусь прямо в спортивках, если мы продолжим в том же духе.
Я наклоняю голову, наши языки жадно сплетаются. Почти потеряв самоконтроль, я запускаю руку под ее кашемировый свитер, лаская кожу на ребрах. Она шелковистая, и я чувствую, как температура ее тела растет, пока мы исступленно целуем друг друга.
Мой член твердо упирается в нее, и удовольствие настолько сильное, что перед глазами вспыхивают искры. Разорвав поцелуй, я хватаю ртом воздух.
— Боже, Фэллон. От тебя у меня искры из глаз.
— Что? Правда? — спрашивает она, и в ее голосе слышится восторг.
Я киваю, широко улыбаясь.
— Если мы сейчас не остановимся, я потеряю контроль, — предупреждаю я ее, не желая торопить события.
Фэллон нежно касается моей щеки. Я представляю, как ее глаза становятся похожими на расплавленное золото, когда она говорит:
— Ты нужен мне, Као. Разве мы не ждали достаточно долго?
Эти слова возвращают мне часть той уверенности, которую я растерял из-за своей беспомощности. Я больше не чувствую себя бесполезным. Любовь к Фэллон дает мне цель, и если это все, на что я буду годен, я умру счастливым человеком.
Но тут я задумываюсь о технической стороне вопроса.
— Правда, у нас есть маленькая проблема.
— Какая? — осторожно спрашивает Фэллон.
Я смущенно смеюсь.
— Презерватив. Тебе придется помочь мне его надеть. Это последнее, в чем нам хотелось бы облажаться.
Совсем не тот разговор, который я хотел вести перед нашим первым разом.
— И еще, который час? Мы же не хотим, чтобы Ноа зашел к нам в разгар процесса? — озвучиваю я еще одно опасение.
Момент немного остывает, и, желая, чтобы наш первый раз был по-настоящему особенным, я говорю:
— Может, продолжим просто ласкаться? Когда мы будем заниматься любовью, я не хочу, чтобы это было здесь, в общежитии.
Широкая улыбка озаряет лицо Фэллон:
— Ты только что проговорил вслух целую дискуссию с самим собой. — Она мягко целует меня. — Это мило, когда ты так много думаешь. — Еще один поцелуй. — Я согласна просто на ласки.
Когда наши губы снова встречаются, я не даю ей отстраниться и слегка прикусываю ее нижнюю губу.
— Это так заводит, когда ты так делаешь, — бормочет Фэллон мне в губы.
— Вот так? — низким голосом спрашиваю я и снова прикусываю ее губу, прежде чем ворваться языком в ее рот.
Сместившись немного в сторону и задрав ее свитер, я ласкаю ее кожу, пока не добираюсь до груди. Мой большой палец скользит по затвердевшему соску, заставляя меня невольно застонать. Отодвинув край бюстгальтера, я накрываю ее грудь ладонью. Мои движения становятся увереннее, а поцелуи — отчаяннее, и я начинаю забывать все причины, по которым нам стоило бы подождать.
Стук в дверь заставляет меня отпрянуть так быстро, что я чуть не сваливаюсь с кровати. Фэллон ловит меня, и с ее губ срывается звонкий смех.
Перекатившись через нее, я ложусь рядом и закрываю лицо рукой, тоже посмеиваясь.
— Ты в порядке? Одета? — удается мне спросить.
— Почти. — Через пару секунд она кричит: — Войдите!
Дверь открывается, и я слышу голос Ноа.
— Фэллон, ты закапала ему капли?
— Ага, недавно, — отвечает она.
— Как мигрень?
— Прошла, — отвечаю я, садясь в постели. — Нам, наверное, пора позавтракать.
— Ты хотел сказать «пообедать», — подкалывает Ноа. — Уже двенадцать.
— Черт! Серьезно? — ахает Фэллон и начинает сползать с кровати.
Я перехватываю ее за руку и тяну обратно на себя.
— Я беру тебя в заложники на весь день.
— Ну, это мой сигнал уходить, — бормочет Ноа. — Не забудьте про капли в два часа.
Ноа закрывает дверь. Я опрокидываю Фэллон на спину и сажусь сверху на ее бедра. Мои руки скользят по ее телу вверх, я перехватываю ее запястья и прижимаю их к кровати. Наклонившись и понизив голос, я говорю:
— Нам нужно наверстать упущенный месяц. Прогуляй сегодня занятия и останься со мной.
Не раздумывая, она отвечает: — Хорошо.
Ухмыляясь, я игриво добавляю: — Можем поиграть в «медсестру и пациента».
В ее голосе звучит смех: — Мне стоит проверить твою температуру?
Наклонившись еще ниже, я спрашиваю: — И как же ты это сделаешь?
Фэллон приподнимает голову и шепчет: — Своим ртом. — Она быстро целует меня в губы. — Не, лихорадки нет.
Смеясь, я отвечаю: — Погоди немного. Я чувствую, как температура растет.
Фэллон высвобождает руки и кладет их мне на бедра.
— О да, особенно когда твои руки так близко к моему члену, — поддразниваю я ее.
Смеясь, она начинает выбираться из-под меня.
— Давай, надо заказать еду.
Притворно надувшись, я слезаю с кровати и ухмыляюсь:
— Это значит, ты снова будешь меня одевать?
— Нет, мы закажем доставку в номер.
Когда она направляется к двери, я говорю:
— Мне нужна минута, прежде чем я смогу выйти.
— Почему? — Фэллон тут же возвращается ко мне.
Я обхватываю ее за талию и крепко прижимаю к себе:
— У меня все еще стоит на тебя.
— О... — выдыхает она, немного запыхавшись.
Я отпускаю ее.
— Заказывай что хочешь. Я выйду через пару минут.
— Ладно.
Когда Фэллон уходит, я снова сажусь на край кровати. Кажется, мы сделали огромный шаг в правильном направлении. Это утро определенно было лучшим в моей жизни.
ГЛАВА 19
ФЭЛЛОН
Пока я была наедине с Као в
