только лучше. — Затем Хана отстраняется и говорит: — Я хотела поговорить с тобой кое о чем.
— Да?
— О том, как ты обошелся с Фэллон, — начинает Хана, и у меня тут же все падает внутри.
Я расправляю плечи, готовясь к нагоняю, который я полностью заслужил.
Хана делает глубокий вдох и спрашивает:
— Зачем ты сделал ей так больно?
— Сначала я винил себя в том, что она пострадала, а потом не хотел вешать на нее слепого калеку, — объясняю я.
— Ты проработал эти чувства?
— Да, и я все объяснил Фэллон.
— Као, — в ее голосе звучит явное предупреждение, — если ты еще хоть раз так обидишь мою подругу, Джейс будет последним, кого тебе стоит опасаться. Я люблю Фэллон больше всего на свете, и видеть ее такой раздавленной... — Хана замолкает, ее голос дрожит от эмоций. — Ты не просто разбил ей сердце.
Черт, я чувствую себя последним дерьмом. Обняв Хану за плечо, я притягиваю ее к себе.
— Прости меня, Хана.
— Просто будь мужчиной, которого она заслуживает, — бормочет она, обнимая меня в ответ.
— Буду.
Когда мы отстраняемся друг от друга, Хана говорит:
— Должна признать, сегодняшнее свидание — неплохое начало.
Я усмехаюсь: — Надеюсь, ей понравится.
Хана сжимает мое плечо и встает.
— Понравится. Пойду разбужу ее, чтобы она начала собираться.
— Спасибо.
Когда Хана исчезает в коридоре, я смотрю на кофейный столик. Спустя какое-то время взгляд фокусируется, и я вижу четче. Я выдыхаю, и уголок рта ползет вверх. Это лишь вопрос времени, когда я снова смогу различать детали и цвета.
ГЛАВА 20
ФЭЛЛОН
— Как насчет этого платья? — спрашивает Хана, демонстрируя его мне.
— Это всего лишь ужин в студенческом ресторане, — спорю я. — Джинсы и свитер вполне подойдут.
— Черта с два, — рычит Хана. — Ты наденешь платье. — Она снова ныряет в мой шкаф и возвращается с парой туфель на каблуках. — И этих крошек.
— Хана, на улице холодно, — жалуюсь я.
— Для этого и придумали пальто. Перестань спорить и накрась губы.
Мы возимся уже несколько часов, но я не могу сдержать улыбку, видя ее решимость меня прихорошить.
— А что надел Као? — спрашиваю я, прежде чем нанести блеск для губ.
— Сейчас быстро проверю. — Она пулей вылетает из комнаты.
Я встаю с пуфика, подхожу к кровати и смотрю на облегающее бело-серебристое платье от Donna Karan, которое купила для Рождественского бала. В груди болезненно колет, но зная, что Хана не отступит, я иду к шкафу, выбираю черный шарф в тон туфлям и одеваюсь.
Хана возвращается как раз в тот момент, когда я осторожно оборачиваю шарф вокруг шеи, чтобы он удерживал волосы, закрывающие лицо. Она морщит нос:
— Жаль, что ты это делаешь. Скоро на улице стемнеет, никто ничего и не увидит.
Я качаю головой.
— Я не хочу рисковать. Шрамы — это последнее, о чем я хочу беспокоиться сегодня вечером.
Она недовольно кривится, но тут же улыбается.
— Ты выглядишь великолепно. Твой принц ждет.
Я смеюсь, подхватывая клатч.
— Стой, пальто! — ахает Хана. Она залетает в гардеробную и через пару секунд возвращается с моим черным пальто. Принимая его, я набрасываю его на руку.
— Спасибо за помощь. Это было даже весело.
— Проведи вечер незабываемо!
Я выхожу из комнаты, и когда вхожу в общую гостиную, глаза Ноа округляются.
— Твою мать, ты выглядишь сногсшибательно.
— Спасибо, Ноа.
Мой взгляд встречается с взглядом Као, и дыхание перехватывает. Он одет с иголочки в темно-серый костюм. Боже, он просто неописуем. Он смотрит на меня, приоткрыв рот, и на его лице отражается искреннее восхищение. То, как Као смотрит на меня, заставляет меня снова почувствовать себя красивой, и крупица моей растоптанной самооценки возвращается на место.
Я подхожу ближе.
— Вы выглядите впечатляюще, мистер Рид.
Уголок его рта приподнимается.
— Вы — видение, сошедшее с небес, мисс Рейес.
Я тихо смеюсь: — Ты готов?
Као протягивает мне руку. Я делаю шаг навстречу и вкладываю свою ладонь в его — по руке тут же пробегают искры. Этот мужчина настолько притягателен, что даже его прикосновение кажется электрическим.
— Хорошего вечера, детки! — кричит Хана нам вслед, когда мы выходим из апартаментов.
Когда мы останавливаемся перед лифтом, Као шепчет:
— Боже, как же вкусно ты пахнешь.
Двери открываются, мы заходим внутрь. Пальцы Као крепче сжимают мои, и он говорит:
— Мы не идем в ресторан.
— О? — Улыбка касается моих губ. — А куда же мы идем?
Као усмехается.
— Увидишь.
Когда мы выходим из здания, из-за угла выбегает Саммер, но тут же замирает:
— Вау, вы оба такие красивые! Хорошего вам вечера.
Она исчезает прежде, чем я успеваю ответить.
Неужели Као...? Нет... Но...
Я смотрю на него снизу вверх.
— Мы идем в большой зал?
— Черт, я знал, что ты догадаешься, — говорит он с широкой улыбкой. — Я подумал: раз мы пропустили Рождественский бал, над которым ты так много работала, ты должна хотя бы увидеть результат.
Мое сердце... Может ли он быть еще более чутким?
Счастливая улыбка не сходит с моего лица, пока я осторожно веду Као в зал. Когда мы входим и я вижу все украшения, улыбка сменяется восторженным смехом.
— Это выглядит потрясающе. Мне так нравится эта тема «Зимней сказки», — шепчу я.
Посреди огромного зала стоит всего один столик, а в углу уже настраивается группа.
— Мы будем танцевать? — спрашиваю я, чувствуя трепет предвкушения.
— Конечно, — заявляет Као.
Он отодвигает для меня стул. — Спасибо, — шепчу я, садясь. Као целует меня в макушку. Официант приносит Као спрайт, а мне колу и быстро удаляется.
— Надеюсь, ты не против, но я уже сделал заказ на кухне, — говорит Као. — Я заказал пиццу, так что тебе не придется меня кормить.
— Ну вот, взял и испортил все веселье, — поддразниваю я его.
Он смеется и уточняет: — Ты не против ассорти из морепродуктов? Я знаю, что ты их любишь, и решил, что это беспроигрышный вариант.
Я тянусь через стол, беру его за руку и слегка сжимаю.
— Это идеально. Мне нравится, когда мой
