иду на пары, автоматически киваю знакомым. Всё как всегда, кроме одного — Дины нет. Нигде.
Я чувствую это сразу: её отсутствие как чёрная дыра, притягивает внимание.
Сижу на паре, препод бубнит что-то невнятное про расчёты, а я тупо смотрю в никуда.
Она избегает меня. Осознанно. Значит, решила, что проще спрятаться.
Чёрт. Почему всё так сложно? Горечь подступает к горлу. Я виноват, да. Но ведь не настолько, чтобы ставить крест.
Мы же… были реальными, не иллюзией, не игрой. Были…
Пока мысль не успевает перегореть, я решаю действовать радикально. Если Дина не хочет меня видеть, то хотя бы избавлю её от всего этого дерьма, которое устроила Арина.
Найти компромат на свою драгоценную сестрёнку оказывается проще, чем я думал. Немного слежки, пару звонков, и пазл складывается. Я получаю скриншоты, фото, пару распечатанных переписок.
То, что вижу… мерзко. Но мне её совсем не жалко. За всё, что она сделала с Диной, не жалко ни капли.
На следующий день я выцепляю Арину между парами, возле аудитории, где редеет поток студентов. Хватаю за локоть, толкаю к стене.
Сестрица моментально взрывается:
— Ярик, хватит распускать руки! — шипит с раздражением.
— Тебе повезло, что девчонкой родилась, — рычу я, чувствуя, как сдержанность уходит, как кровь стучит в висках.
Арина закатывает глаза, будто это спектакль.
— Удаляй все фото с Диной. И сделай так, чтобы их больше ни у кого не осталось. Советую поторопиться.
Она язвительно прыскает, губы кривятся в насмешке.
— Извини, братик, но у меня дела есть и поважнее, чем спасать твою задницу и репутацию твоей курицы. Так что гудбай.
Разворачивается. Тянет руку к сумке, собирается уйти, но я ловко перехватываю её движение.
— Стоять, — говорю ровно, почти спокойно. Достаю телефон, поворачиваю экран к ней. Взгляд Арины сначала равнодушный, но потом стремительно меняется… в нем загорается паника.
На экране переписка и фото. Я говорю тихо, почти презрительно:
— Если фото с Диной не исчезнут в ближайшие часы, это «чудо» тоже скоро завирусится в сети. И все узнают, что ты спишь с преподом, который, между прочим, старше тебя на двадцать лет, женат и имеет двоих детей.
Лицо Арины бледнеет, вытягивается, как у человека, впервые увидевшего собственное дно.
— Где ты это взял?! — кричит она, но это больше похоже на шипение испуганной кошки. Пытается вырвать телефон, но я успеваю убрать его в карман.
— Думаю, ты прославишься так, что о Дине тут же все забудут, — произношу спокойно, почти ласково. — Ой… Михаил Валерьевич, наверное, строго-настрого просил тебя держать язык за зубами? — добавляю с ядом.
Арина дёргает подбородком, глаза расширяются. Я делаю почти невинное лицо.
— А тут фото… на кого же он подумает?
— Только попробуй… — шепчет она, но я уже перебиваю:
— Ты слышала моё условие. У тебя есть сутки.
Пауза. Молчание тянется, как натянутая струна. Сестрица ещё пару секунд сверлит меня взглядом, в котором читается «я хочу тебя прикончить», потом резко отворачивается и уходит быстрой, почти беглой походкой.
Проходит день. Я жду. Слежу за новостями, чекаю чаты, ленты, паблики… всё. И вдруг… ни одного упоминания о Дине. Фото, посты, мемы — всё стерто, будто их никогда не было. Нихуя себе, как сестрица быстро сработала.
Я выдыхаю. Один маленький шаг, но хоть что-то я сделал для Дины. Отстоял.
Без неё, правда, всё равно хочется сдохнуть тихо и без драмы.
Следующий день снова мучительный. Пары, цифры, люди: всё серое, вязкое, бессмысленное. Только мысли о ней немного держат. И вот я иду по аллее к универу. Солнце низкое, весеннее, дует лёгкий ветер.
Я иду, автоматически кручу в руках ключи, и вдруг замечаю... её. Сердце проваливается.
Дина стоит чуть в стороне, под деревом, разговаривает… с Вовчиком. Он наклоняется ближе, она улыбается.
Флирт между ними такой откровенный и живой, будто ничего не случилось. Во мне поднимается волна. Такая жгучая, что на секунду темнеет в глазах.
Серьёзно?! После всего?! Готов придушить урода. Мало ему было тогда, значит?!
Сейчас точно кости ему все переломаю!
Я делаю шаги... в их сторону.
Зрение сужается до маленькой точки: только их двоих вижу. Дина кивает ему, что-то говорит, руки двигаются слишком близко.
Мои же пальцы сжимаются в кулаки. Кажется, если ещё секунда лишняя пройдет, то я сорвусь. И в этот момент… Дина касается моего плеча.
Это прикосновение щёлкает внутри, будто спусковой крючок. Она оборачивается, словно так и ждала моей реакции. Мол, смотри, у меня все зашибись. Наши глаза встречаются, и всё — ни звуков, ни разговоров вокруг. Всё внутри рвётся. Все попытки держаться, молчать, быть разумным летят к хуям.
Проходит ещё секунда, и во мне будто что-то ломается окончательно и бесповоротно.
Глава 41
Дина
Реакция Ярослава не заставляет себя долго ждать. Он идёт к нам, точнее, не идёт, а летит. Выражение лица такое, что даже воздух вокруг него будто вспыхивает.
Он приближается стремительно, злой, глаза темнеют, челюсть напряжена.
Секунду назад мы с Вовчиком просто стояли, разговор ни о чём, а теперь всё превращается в бурю. Ярослав подлетает к нам, как молния. Рука замахивается, и в следующую секунду Вовчика отбрасывает назад.
— Отойди от неё! — рычит он так, словно я все ещё его собственность. Словно имеет право решать… Я едва успеваю вдохнуть.
— Ты охерел? Чего тебе надо от меня?! — грубо отвечает ему Вовчик.
Потасовка начинается резко, словно кто-то щёлкнул выключателем. Один толкает другого, потом — удар, ещё один, крик, шаг, стон, и всё выходит из-под контроля.
Ну вот… Началось. Гул в голове сливается с шумом их тяжелого дыхания.
— Эй, прекратите! — кричу, злясь на Ярохина за то, что ведёт себя как ребёнок, не думая ни о чём, кроме собственной злости. Но они продолжают драться, словно два разъяренных противника. Наконец оба останавливаются, тяжело дышат, лицо у Ярослава на взводе, Вовчик сплёвывает кровь, держится за подбородок. Я делаю шаг к Ярохину, стараюсь, чтобы голос не дрожал:
— Что ты творишь? Ты выглядишь жалко, — хочу звучать холодно, хотя внутри всё горит. Боже, только увидела его… и всё рухнуло. К чертям весь мой контроль. Вот он стоит передо мной, и меня снова ломает пополам.
— Ты слышишь, что она сказала? — победно усмехается Вовчик, вытирая рот. — Не позорься, Ярохин!
Ярослав резко разворачивается, голос низкий, дикий:
— Заткнись, ублюдок!
— Ах ты ж… — начинает Вовчик, но я уже догадываюсь, что сейчас снова начнут.
И мне даже не страшно… просто устала.
Устала от этих постоянных разборок, от боли, от
