class="p1">— Ярохин, не строй из себя святого. Тебе не идёт.
Фыркает, словно плюёт словами, а я улыбаюсь едва заметно.
— Я не хочу быть святым. Я хочу быть искренним.
Смотрю ей прямо в глаза. Вижу там сомнение: маленькое, дрожащее, почти неуловимое. Дина колеблется, я чувствую это каждой клеткой.
Но её броня ещё слишком крепка.
— Мне очень стыдно. Честно. Так стыдно, что внутри всё выворачивается. Не нужна мне нахрен никакая Испания, мне ты нужна…
Её глаза темнеют. На миг в них что-то проскакивает… боль, тоска, нежность? Но тут же гаснет.
— Просто оставь меня в покое, — бросает едко и пытается пройти мимо, но я ловлю её за руку. Такая тёплая, сильная и хрупкая одновременно…
— Пусти.
Но я не отпускаю.
— Ты должна мне поверить.
— Я никому ничего не должна!
Рычит, как дикая кошка. Так красива, когда злится, что дыхание перехватывает.
— У тебя же ведь есть ко мне чувства… — тихо, почти умоляюще. — Не прячь их.
— Нет ничего! — рявкает. — Ты их убил! Ясно?!
Больно, но я терплю. Терпение, Ярослав. Только терпение…
Я шепчу хрипло, глядя ей прямо в глаза:
— Прости меня.
Расстояние между нами считанные миллиметры. Я чувствую её дыхание: тяжёлое, горячее, сбивчивое. Дина смотрит на меня, глаза блестят злостью, а я… просто хочу поцеловать. Боже, как же хочу. Но нельзя.
Она еще не простила. И не простит, если сейчас сорвусь.
— Пожалуйста…
— Ты теперь от меня не отстанешь, да?!
Губы дрожат, я вижу, что борьба внутри неё идет жестокая.
— Верно мыслишь, — отвечаю спокойно.
— Тогда терпения тебе, Ярохин.
Она усмехается холодно, больно. — Но я уверена, что надолго тебя не хватит. Потому что я не дам тебе вновь себя сломать.
Резко отстраняется. Я мог бы остановить, но не делаю этого.
Смотрю ей вслед, волосы развеваются на ветру, шаг быстрый, упрямый. Она даже не оборачивается.
— Ты ошибаешься! Это мы ещё посмотрим! — кричу ей вслед.
Но Дина не отвечает. Стою посреди двора, чувствую, как веки тяжелеют, сердце неровно бьётся. Но улыбка сама пробивается сквозь усталость и горечь.
Она думает, что я сдамся… но она забыла, кто я.
Я — Ярослав Ярохин, и я всегда добиваюсь своего. Всегда. Во что бы то ни стало.
Если нужно терпение, значит, будет терпение.
После пар я направляюсь прямиком в боксёрский клуб. Я знаю, как доказать ей, что способен меняться, что готов работать над собой. Что я больше не тот мальчик, который играет с чувствами, а мужчина, который умеет держать удар. В дверях вижу Михаила Витальевича, тренера, в спортивных шортах, майке, с полотенцем через плечо.
Странное чувство. Ещё совсем недавно я был готов ему вмазать, когда ревность к Дине застилала глаза.
А теперь… я пришёл к нему за помощью.
— Михаил Витальевич?
Он поднимает глаза. Вижу в ту же секунду, что узнаёт.
— Здравствуй. По какому вопросу пожаловал?
Голос спокойный, но в нём слышится настороженность. Я делаю шаг вперёд. Не думал, что когда-либо это скажу, но…
— Мне… нужна ваша помощь.
Глава 43
Дина
Весь день я схожу с ума. Голова словно чужая: мысли путаются, гоняются по кругу, не давая выхода. После разговора с Ярославом внутри будто разлом. Слова его всё ещё звенят, как эхо…
«Прости меня…»
Как ему верить, если уже столько раз обжигалась? Нельзя.
Я сама себе это повторяю десятки раз.
Нельзя, Дина!
Но чёрт возьми, как же хочется… А если он действительно говорит правду? Фото ведь и правда исчезли, из всех чатов, куда их скидывали. Просто пропали, словно испарились. Я лично проверила.
Кто, если не он, этому поспособствовал?
А Вовчик… этот самовлюбленный нахал, вечный клоун, который всем улыбается, а за спиной строит интриги. От него чего угодно можно ожидать. Правда ведь? Он же хитрый как лис — это сразу было понятно. С первого дня.
Что если он действительно подставил Ярика?
Но ведь Ярослав заключил сделку с Ариной. Пытался соблазнить меня ради этого чёртова билета в Испанию. Разве есть оправдание такой подлости?
Ну кто так делает: сначала лезет в душу, потом в постель, а потом сообщает, что это всё была игра?
Даже если в последний момент передумал, разве это что-то меняет?
Чёрт…
Я утыкаюсь лбом в ладони. Голова раскалывается. Как же сложно... С одной стороны, скучаю по нему так, что сердце выворачивается. Хочется просто уткнуться парню в грудь, почувствовать знакомый запах, забыть обо всех невзгодах, обо всём вообще. С другой — страшно до озноба. Если он предаст ещё раз… Я не выдержу. Не смогу снова пройти через это.
Чтобы выдохнуть, я натягиваю спортивную форму и выхожу из дома, на тренировку.
Физическая боль проще душевной, пусть тело возьмёт часть этого ада на себя.
В зале пахнет потом, тальком, железом. Всё привычно.
Лампы гудят над головой, музыка тихо бьёт ритм. Я переодеваюсь, завязываю волосы в тугой хвост, затягиваю перчатки.
Пальцы чуть дрожат, но я стараюсь не замечать.
Хочу отключиться. Бить в грушу до потери сознания, до того состояния, когда внутри ничего не остаётся: ни боли, ни мыслей, ни воспоминаний. Только звук удара и собственное дыхание.
Пока я готовлюсь, Михаил Витальевич, наш тренер, появляется из-за стойки с видом, будто замыслил что-то. Он подзывает меня к рингу, глаза при этом блестят странно, с лёгкой ухмылкой в уголке.
— Сегодня у тебя будет новый соперник, — произносит он небрежно, но голос выдает скрытый подтекст.
Я оборачиваюсь… и в тот же миг будто обожглась. Посреди ринга стоит Ярохин.
Без футболки, только в шортах и боксёрских перчатках. Капли пота на плечах блестят под светом ламп, мышцы напряжены.
Я будто в камень превращаюсь.
— Михаил Витальевич, вы издеваетесь?! — это выходит почти криком.
Вот, значит, как этот гад решил действовать… Хитро. Очень. Сначала довести до истерики словами, а теперь — поставить перед фактом, загнать на ринг.
Тренер усмехается, но говорит тихо, почти шёпотом, будто так, чтобы слышала только я:
— Дин, дай ему шанс… А если не сумеешь, то хотя бы надери ему зад так, чтобы навсегда запомнил.
На лице сама собой появляется искренняя усмешка.
— Хорошая идея, — отвечаю так же тихо.
И всё равно выхожу на ринг. Страх и гордость переплетаются, толкают вперёд.
Ярослав не отводит взгляд: смотрит прямо, будто хочет нырнуть внутрь. Под этой тишиной чувствуется электричество, воздух густой, словно перед бурей.
Я стараюсь не разглядывать его, но всё равно взгляд падает на идеальный пресс, на каменные мышцы живота, на тень от ключицы.
