передней, пощипывая клитор каждый раз, когда достигает пика, и я чувствую, как во мне нарастает возбуждение от того, что я делала ему минет.
— Моя распутная маленькая принцесса, — мурлычет он мне в губы. — Ты уже истекаешь соками. Тебе понравилось глотать мою сперму? Думаю, это завело тебя, хотя я даже не прикасался к тебе.
От жара воды и давления его пальцев, играющих с моей щелью, меня переполняют ощущения, и я со стоном падаю на плечо Габриэля, чувствуя, как дрожит моё тело. Его свободная рука обвивает мою талию, удерживая меня на месте, а другая рука продолжает поглаживать мои складочки и ласкать клитор. Затем он обхватывает мою киску, потирая ладонью чувствительный бугорок и вводя в меня пальцы.
Я с энтузиазмом отвечаю ему, выгибаясь и наслаждаясь ощущением его сильной груди, касающейся моих чувствительных сосков. Он наклоняется, чтобы прикусить мою нижнюю губу, а затем страстно целует меня, вводя и выводя из меня пальцы и быстро доводя меня до оргазма. Когда я уже готова кончить, рука Габриэля замедляется.
— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе кончить, Уинтер? — Спрашивает он, и от звука моего имени на его губах я дрожу от желания.
— Да, — выдыхаю я.
— Тогда попроси у меня разрешения.
На этот раз я не колеблюсь. Я так чертовски сильно хочу кончить.
— Пожалуйста, Габриэль, позволь мне кончить. Я хочу, чтобы ты довёл меня до оргазма. Пожалуйста, — почти умоляю я.
Он усмехается.
— Хорошо, принцесса. Я дам тебе кончить. Но только потому, что ты так мило попросила. — Затем он снова ускоряет темп и трётся ладонью о мой клитор.
Мои половые губы обхватывают его пальцы, а стенки влагалища сжимаются в предвкушении, и моё возбуждение стремительно нарастает. Я цепляюсь за его плечи, едва держась на ногах, потому что всё моё тело дрожит от нарастающего внутри оргазма.
— Кончи для меня, Уинтер, — хрипит Габриэль.
Словно по команде, мой оргазм взрывается вокруг его пальцев. Мой клитор пульсирует, а киска сжимается, и я вздрагиваю от интенсивности ощущений. Мне требуется несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя и удержаться на ногах. Габриэль вынимает из меня пальцы, и его рука мягко соскальзывает с моей талии, когда он наклоняется, чтобы взять мыло и мочалку.
Моя кожа покалывает, когда я намыливаюсь и смываю с себя пену, а от звона в ушах у меня кружится голова, но это приятное головокружение. После всего, что мы сделали вместе за последние двенадцать часов, почти странно заниматься такими обыденными вещами, как совместный душ с Габриэлем, и уголки моих губ приподнимаются в улыбке.
— Что смешного? — Спрашивает он, вглядываясь в моё лицо.
— Я просто подумала, каким простым кажется принятие душа по сравнению с другими делами, которые мы с тобой, кажется, делаем вместе.
Я выхожу из-под тёплой струи, чтобы Габриэль мог ополоснуться, и он усмехается.
— Не слишком привыкай к этому. Я планирую ещё многое сделать с тобой. — Он ущипнул меня за сосок, отчего я взвизгнула. — А пока пойдём позавтракаем.
— Пойдём? — Спрашиваю я, когда он выключает воду.
— Думаю, ты заслужила нормально поесть. — Его коварная улыбка говорит мне, что таким образом он вознаграждает меня за то, что я наконец позволила ему трахнуть себя.
Я должна чувствовать себя униженной, использованной, как минимум оскорблённой, но вместо этого я ощущаю вспышку желания от того, что прошлой ночью он столько раз был во мне. Не знаю почему, но что-то в Габриэле вызывает привыкание, и теперь, когда он был внутри меня, мне больше ничего не нужно.
Быстро вытеревшись и завернувшись в полотенца, мы с Габриэлем спешим в его комнату, чтобы одеться. На этот раз я надела облегающее платье цвета пыльной розы с короткими рукавами и вырезом чуть ниже груди, который открывает мой плоский живот и ложбинку между грудей. Поскольку другой обуви у меня нет, я надеваю белые полосатые кроссовки Adidas, которые были в комплекте с моей первой одеждой.
Габриэль присвистывает, когда я поворачиваюсь к нему лицом, и я краснею. Мне нравится, как его взгляд скользит по моему телу, отмечая изгибы. Ему, должно быть, нравится этот образ, потому что все мои платья облегающие и едва доходят до середины бедра. Но я не могу сказать, что против. Мне нравится, что я чувствую себя сексуальной, даже не пытаясь. И мне нравится мысль о том, что я буду дразнить Габриэля своей обнажённой плотью.
В передней части брюк Габриэля появляется выпуклость, и он натягивает через голову тёмно-синюю футболку, натягивая её на пресс, словно внезапно потерял самообладание.
— Нам лучше пойти, пока я не передумал и не сорвал с тебя это платье. — Он распахивает дверь и жестом предлагает мне идти первой.
Когда мы проходим через дом по пути к французским дверям, ведущим в клуб, в гостиной и на кухне никого нет. Я начинаю задаваться вопросом, живёт ли здесь кто-нибудь ещё. Однако я знаю, что Даллас, Нейл и Рико должны быть здесь, ведь они вышли через французские двери, чтобы лечь спать.
Когда мы входим в клуб, суета и энергия здесь совсем не такие, как накануне вечером. Здесь не так уж и пустынно, байкеры занимают почти все углы и уже выстроились в очередь у бара. У некоторых в руках пиво или «кровавая Мэри». Перед другими стоят тарелки с яйцами или сырниками и соусом.
Габриэль отодвигает для меня стул у стойки бара, а сам садится рядом. Я чувствую, как несколько пар глаз следят за мной, когда я забираюсь на стул, но изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания.
— Доброе утро, Дебби, — приветствует Габриэль девушку за барной стойкой.
— Завтрак? — Предлагает она, сразу переходя к делу.
— Да, мне и моей маленькой принцессе. И немного кофе. — Он кивает в мою сторону, и байкер, сидящий по другую сторону от меня, усмехается.
Я слегка раздражаюсь. Хотя мне втайне нравится, когда Габриэль называет меня так наедине, я чувствую себя иначе, когда он говорит это на людях, и не понимаю, что в этом такого смешного. Я бросаю на незнакомца косой взгляд, но прикусываю язык. Я недостаточно хорошо знаю байкеров и их обычаи, чтобы понимать, не попаду ли я из-за своих слов в неприятную ситуацию. И хотя Габриэль неоднократно заверял меня, что никому не позволит меня тронуть, я не уверена, что хочу проверять, насколько он серьёзен.
— Сегодня я приготовлю яйца с беконом и сырники с подливкой, — говорит Дебби, ставя перед нами две кружки с дымящейся темной жидкостью, а затем поворачивается и бесстрастно
