class="p1">Она пожимает обтянутыми кожей плечами.
— На самом деле, мне больше нечем заняться.
Мне интересно, что она могла иметь в виду, но я не спрашиваю.
— Хм, это может показаться странным вопросом, — начинаю я, задаваясь вопросом, как много Дебби или другие женщины-байкерши могут знать обо мне. — Но какой сегодня день?
Она искоса смотрит на меня.
— Сегодня седьмое.
Я жду, что она продолжит, но она молчит.
— Какого месяца? — Нажимаю я.
— Ноября. Блин, ты правда ничего не помнишь? — Спрашивает она, почёсывая голову под банданой, которой стянуты волосы.
Я качаю головой. Это объясняет погоду. На самом деле для Новой Англии такое тёплое солнце сегодня утром довольно необычно. Как так получается, что я помню, что нахожусь в Новой Англии, но не помню, какой сегодня день? Меня не покидает навязчивое подозрение, что на Хэллоуин должно было произойти что-то важное, и это совпадает с периодом, когда со мной случился несчастный случай, если подумать.
Когда мы поднимаемся по подъездной дорожке к милому домику в стиле ранчо, я любуюсь его серым сайдингом, выкрашенным в чёрный цвет кирпичом и весёлой жёлтой дверью. На крытом крыльце стоит кресло-качалка из натурального дерева, которое покоробилось от снега и солнца и выглядит так, будто в нём давно никто не сидел.
Дебби не стучит, прежде чем мы войдём, и, как только мы переступаем порог, я слышу шум и голоса нескольких женщин, доносящиеся из дальней комнаты. Она ведёт меня через гостиную, как будто хорошо знает дом. Мы выходим на кухню, где около десяти женщин выстраиваются в очередь, достают банки с едой из разных пакетов и шкафов, сортируют их и болтают о какой-то поездке, в которой побывали мальчики, или о той, в которую они собираются отправиться. Я не могу ничего спросить, пока Дебби не объявит о нашем присутствии.
— Доброе утро, дамы, — говорит Дебби, и девушки тепло приветствуют её. Затем в комнате на мгновение воцаряется тишина, и все смотрят в мою сторону.
— Это Уинтер. Сегодня она будет помогать нам с раздачей еды.
Я чувствую себя не в своей тарелке в этой комнате, полной байкерш, женщин постарше, девушек примерно моего возраста и всех, кто находится между ними. Некоторые приветственно машут мне или улыбаются, но на лицах других застыло то же бесстрастное выражение, которое я видела на лице Дебби сегодня утром в клубе. Я чувствую, что им не хочется, чтобы я здесь была, и мне интересно, связано ли это с тем, что я чужая, или за этим кроется что-то большее.
После неловкой паузы Дебби проходит дальше в комнату и машет мне рукой.
— Иди сюда, помоги Старле и Джен разобрать банки, — говорит она.
Молодая брюнетка, к которой она меня подводит, застенчиво улыбается. В её ясных голубых глазах нет насторожённости, как у стоящей рядом с ней женщины средних лет. Старла, как представилась младшая девушка, кажется, старше меня на несколько лет, и я немного удивлена, что она может считаться «старушкой». Она очень привлекательна, если не считать длинного тонкого красного шрама, идущего от правого виска к челюсти. Джен, женщина средних лет, — вылитая жена байкера. Её волосы с проседью заплетены в толстую косу, которая спускается до середины спины. Кожаная жилетка «Харлей» демонстрирует её татуировку на рукаве: черепа вперемешку с розами и змеёй, выползающей из одного глаза, придают ей суровый вид. Её серо-стальные глаза не смягчают её образ, и у меня возникает ощущение, что с ней лучше не связываться.
Сначала они обе молчат, пока я присоединяюсь к ним за стойкой и начинаю доставать банки из пакета, чтобы расставить их.
— Так кто же придумал организовать сбор продуктов на День благодарения? — Спрашиваю я, пытаясь нарушить неловкое молчание.
— Винни, — коротко отвечает Джен, кивая в сторону красивой блондинки, которая выглядит так, будто беременна на шестом месяце.
— Это её дом, — добавляет Старла.
Я встречаюсь взглядом с голубыми глазами молодой женщины и улыбаюсь.
— Похоже, у вас тут хорошая компания, — замечаю я. — Вы все... «старушки»? — Спрашиваю я, сомневаясь в правильности этого слова, потому что не знаю, используют ли его только мужчины и не обидит ли оно кого-то из присутствующих.
Но Джен смеётся, и её веселье вырывается наружу громким смехом, который говорит мне, что она по крайней мере не обиделась. Старла тоже тихо хихикает, прежде чем ответить:
— В основном да, но некоторые из нас, молодых девушек, на самом деле дочери «Сынов Дьявола».
Я киваю. Я понимаю, что так, должно быть, называется байкерская банда Габриэля. Меня удивляет, что я ни разу не спросила об этом за последнюю неделю.
— А ты… дочь? — Осторожно спрашиваю я Старлу.
Она кивает, поджимая губы, чтобы сдержать улыбку, и я понимаю, что, должно быть, задала глупый вопрос.
— Я дочь Марка.
— Президента? — Спрашиваю я, поражённая.
Её глаза расширяются от удивления.
— Да.
— Я познакомилась с ним сегодня утром, — объясняю я, радуясь, что действительно в курсе того, что здесь происходит.
— А, — Старла снова переключает внимание на банки, которые мы сортируем, и я пытаюсь сделать то же самое. Но теперь, когда я начала собирать информацию, я не могу удержаться от вопросов.
— Ты не знаешь, о чём будет собрание сегодня? Твой отец довольно рано забрал Гейба из клуба. — Говорю я, притворяясь, что ничего не знаю. Однако я знаю, что Гейб будет в ярости из-за того, что я копаюсь в том, что он явно не хотел обсуждать.
— Клубные дела, — коротко отвечает Джен, обрывая разговор, и я понимаю, что перешла границы.
Вместо ответа Старла бросает на меня извиняющийся взгляд, и это сбивает меня с толку даже больше, чем ответ Джен.
— Кажется, с тобой Гейб чувствует себя счастливее, — говорит Старла.
Это одновременно и согревает меня, и удивляет.
— Правда? Откуда ты знаешь? — Судя по серьёзному выражению лица Габриэля, когда он находится рядом со мной, я бы ни за что не догадалась, что делаю его счастливым. Мне кажется, что я только раздражаю и расстраиваю его.
Старла хихикает, как будто услышала мои мысли.
— Я знаю, что он может показаться немного грубым, но я знаю его почти всю свою жизнь, и, поверь мне, он давно не был таким счастливым.
Это ещё мягко сказано. Я уверена, что фотография Гейба находится в словаре под словом «грубый». Тем не менее я ничего не говорю, потому что внезапно вижу прекрасную возможность узнать больше о своём спасителе/сталкере.
— Значит, ты выросла вместе с Габриэлем? — Спрашиваю я, продолжая перебирать банки, чтобы не выдать своего сильного интереса.
— О да. Его отец тоже
