что "мама" рядом.
– Это Лиса, а я Василиса. Мы рады познакомиться. Да?
Улыбаясь, чуть сжимаю руку своей мадам.
– Неть... – отвечает она одними губами. – Фу! Нам гвустно…
Но, слава богу, Есения этого не слышит.
– Ой, Лисичка, я щас...
Её окликает мама и она убегает.
Стоит ей отойти, Лиса уже с претензией дергает меня за куртку.
– Бежим!
– Зайка, она сейчас вернётся.
– Значит, надо быственько! – хмурится упрямо.
– Но мы же хотим попытаться завести друзей, верно?
Недовольно вздыхает, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной.
Непривычно, что я в немилости.
Но сейчас это даже хорошо!
Хочется, чтобы у нас с ней всё было искренне...
Чтобы и капризы, и характер, и радость.
Без заученных фраз по утрам, которые она постоянно репетирует у себя в комнате, чтобы сказать их красиво и с выражением.
Прикусываю губу...
Ты настоящей мамой для неё хочет стать, да, Василис?
Но...
Неужели нельзя, если для другой она «сволочь»?
Смотрю, как Есения снова, вприпрыжку, бежит к нам.
– Я уже тут! Лисичка! Лечу–у–у!
Ноль реакции.
Лиса стоит, как истукан, и всё так же повернута спиной.
Однако Есению это ни капли не смущает.
– Вау! У тебя такие лозочки класивые... – смотрит на заколки на шапке. – Можно потлогать?
Длинный вздох.
– Лиса? – зову я.
Подумав, делает несколько шагов назад, не поворачиваясь.
– Но не вомать! – строго.
– Спасибо!
Есения тянет руку и аккуратно поглаживает розочки.
– Класота!
– А у меня вообще–то ещё и вомашки есть... – ворчит Лиса нехотя.
– Ого. Плавда?
– Ага. И звездочки светящиеся – говорит уже взахлеб. – И динозав–в–в–вы даже!
– А какие?
– Тви–цева–попсы... – выстреливает важно.
Расшифровываю это как "трицератопсы".
Улыбаюсь.
Кажется, наш айсберг немного подтаял.
– Слуша–а–йте, девочки – снова вмешиваюсь. – А у меня конфеты есть. Хотите?
Лиса молча кивает.
– Хочу–хочу! – тараторит Есения.
Достаю их из кармана и протягиваю горстку сначала своей.
– Ты умница! – чмокаю её в сердечко на щеке. – У тебя шикарно получается!
Смущается...
– Не хочешь повернуться? – спрашиваю шепотом.
– Неть пока что... – взволнованно – Мам! – ловит меня за рукав.
– М?
– А она... Она увыбается Исе?
– Да! Ты ей очень нравишься.
Краснеет.
– Но ты ж на неё не смотвишь? – спохватившись, спрашивает с подозрением.
– Не смотрю! – бессовестно вру я.
Кивнув, снова гордо глядит вдаль.
С вопросом показываю конфеты родителям Есении и, дождавшись одобрительного кивка, тяну и ей следом.
– А это тебе!
Девочка подпрыгивает от радости.
– Ой. Спасибо, тетя!
Протягивая ладонь, она делает несколько шагов вперед, но вдруг поскальзывается...
Вскрикнув от испуга, машет руками в воздухе, падая головой назад.
На лед!
За долю секунды успеваю схватить ребёнка за пуховик и резко дернуть назад.
– Аккуратно, малыш – помогаю ей встать ровно.
Но девочка уже испуганно прижимается ко мне.
– Ой, мамочки! Спасибо! Я так испугалась – хихикает нервно.
И крепче жмется к моей груди.
А Лиса, в этот момент, вдруг резко поворачивается...
Перед ней картина маслом.
Есения прижимается ко мне, в воздухе повисло слово "мамочка".
Судя по глазам Лисы, оно явно вырвано из контекста...
Дальше какая–то паника...
Лиса оттаскивает от меня соседку, пытаясь цапнуть её через пуховик, та пищит, шлепая Лису ладонями по лицу.
Крики, слёзы, рычание!
К нам подбегают родители Есении, я хватаю своего рычащего ребёнка, дети вокруг начинают визжать и испуганно разбегаться.
Кошмар какой...
Разняв их, пытаемся понять, все ли в порядке.
Есения жмется к маме...
Плачет...
А Лиса...
Лиса взволнованно дышит, переводя испуганный взгляд с Есении на меня.
Подбородок у неё дрожит.
В глазах – крупные слёзы, сердечки на щеках размазались...
– Лисичка, иди ко мне – тяну к ней руку.
Отпрыгивает, не позволяя к себе прикоснуться, в ужасе качает головой, всхлипывая.
А потом, развернувшись, со всех ног улепетывает от меня по снегу.
Бегу за ней следом.
– Лиса!
Но в ответ слышу только её горестное, надрывное рыдание...
Вой!
Сердце сжимается в комочек от этих звуков.
Подбежав, поднимаю её на руки и крепко–крепко прижимаю к груди.
– Пусти! Ися сихопат! – бьет меня ногами.
– Тихо–тихо...
– Пусти! Ися идет в тювьму! – хмурится воинственно.
А потом опять срывается, начиная горько плакать.
Не верит малышка, что её могут любить просто так, да?
Нужно обязательно быть хорошей, а если сорвался и "нарычал", то всё?
Конец истории?
Нет–нет!
В нашей истории это точно не конец.
– Не отпущу! – прижимаю её крепче. – Ты можешь рычать и драться. Я всё равно не отпущу.
В ответ – кусь меня за плечо с рычанием.
Во взгляде – вызов.
Мол, "ну смотри тогда, какой я монстр!".
И обиженно плачет, глядя мне в лицо с ожиданием.
Словно говорит глазами: "Давай, бросай меня. Не видишь, что ли? Я – злодей! "
Но я бросать не собираюсь.
И легонько кусаю её за нос в ответ.
Лиса зависает на мгновение, глядя на меня ошалелым взглядом.
– А что? Ты думаешь, я не кусаюсь? Все иногда кусаются! Такое случается.
Пухлые губешки дрожат.
– Но...
– Но это не делает тебя плохой.
Хлопает растерянно глазами.
И вдруг крепко–крепко обнимает меня, прижимаясь холодной щекой.
– Ися не хотева кусаться. Ися пвосто забоявась, что тебя отбевут!
Ох....
– Никто меня не сможет отобрать, слышишь? – глажу её по спине. – Никто.
– Но она же добвая де–очка... А Ися – звой сихопат! И дува! И монств вонючий! – всхлипывает с отчаянием.
Поджимаю губы...
Я слышу знакомый сценарий.
Вижу в ней себя и свои страхи...
Что я неправильная, что со мной что–то не так и нужно быть другой, чтобы тебя любили.
«Терпи».
«Возьми себя в руки».
«Прекрати
