реветь, если хочешь, чтобы я тебя любила».
«Моя дочь должна быть сильной».
«Мир жесток, и если будешь слабой – он тебя уничтожит».
Так мне говорила мама, когда забрала меня из детского дома.
Но я не хочу говорить Лисе то же самое.
Не хочу, чтобы её чувства сжимались внутри, трансформируясь в злые тени, которые будут мучать её так же, как мои – мучают меня.
Нельзя так!
И то, что мне всегда подавали под соусом заботы, вдруг кажется чем–то иным.
У меня нет для этого слова...
Но есть понимание, что не хочу проявлять такую же "заботу" к Лисе.
И говорю ей сейчас то, что так и не сказали мне.
– Неправда! Ты – не монстр – улыбаюсь. – Ты самое прекрасное солнышко на свете. И когда ты смеешься, и когда рычишь, и когда плачешь. И даже если тебе страшно... Всегда! Ты можешь быть любой, слышишь? Но для меня ты всегда – солнышко.
Лиса смотрит на меня с недоверием.
Глаза блестят...
– Неть...
– Да. Ты у меня самая лучшая, самая красивая, самая добрая!
И да...
Я знаю, что, по мнению психологов, нельзя говорить ребёнку что он "самый–самый" и возводить его личность в правоходную степень.
Но ведь эта малышка никогда не слышала добрых слов!
Мама её не любила, папа – не умеет выражать свои чувства так, как ей нужно.
Да, он безмерно заботится о ней и любит, но молчит...
А мне очень захотелось сказать ей, какое она чудо на самом деле.
Можно ведь?
Хоть иногда?
– Неть...– отвечает упрямо. – Это непвавда. Ты – ввушка, мама!
– Ну как же? – вытираю ладонями её слезки. – Вот, ты смотришь на меня, и мне тепло. Прямо как от солнца.
Лиса поднимает взгляд вверх, щурясь.
Нас как раз греют теплые лучи зимнего солнышка.
От них очень тепло...
– Ты честно?! – переспрашивает шокировано.
– Ага....
Отводит смущенно взгляд.
Зарёванная, шмыгает носом.
– А сейчас как?! – спрашивает.
И глядит с надеждой куда–то в сторону.
– Похолодало... – хихикаю, вытирая теперь и свои слёзы. – Бр–р–р-р...
– Ну я тогда всегда тебя буду гветь, мам! – обнимает меня крепко.
Глава 31 Холодно и горячо
Тимур
Переписываюсь с коллегами из другого отдела.
Как раз про тот самый труп, который по кускам.
Девушка.
Молоденькая совсем, двадцать два года.
С парнем в соц.сетях великая любовь, а в реальности – вечный контроль с его стороны и ежедневные угрозы.
Итог – черный пакет на свалке.
Перечитываю заключение судмедэксперта, и в голове снова рисуется та картина.
Только вместо той девочки неожиданно перед глазами появляется совершенно другая.
Я вижу рыжие волосы, потом – вот эту родинку на щеке, тонкое запястье...
Лицо моё нервно дергается.
Кажется, кому–то пора нормально выспаться...
К черту!
Прихватив с собой недопитый кофе, выхожу из отделения и направляюсь к машине.
Где–то вдалеке уже взрываются праздничнее фейерверки.
Вокруг пусто, как после зомби–апокалипсиса, а на часах, между тем, только шесть вечера.
Пишу своим девочкам, что скоро подъеду.
Спрашиваю, привезли ли ёлку...
И, уже подходя к парковке, вдруг замечаю такси, которое проезжает мимо и тут же резко тормозит за моей спиной.
– Тимур! – слышу вдруг знакомый, женский голос.
Прикрыв глаза, выдыхаю сквозь зубы.
Уж кого не ожидал...
Чувствуя, как вспыхивает в груди раздражение, оборачиваюсь.
Выйдя из такси, ко мне торопится бывшая жена.
– Чем обязан? – интересуюсь холодно.
– Я потеряла твой номер – отвечает с претензией. – Надеялась, что ты, как всегда, на работе.
Потеряла номер?
Смешно.
Скорее, просто хотела покрасоваться и показать себя.
– М–м–м-м... – смотрю на неё в упор.
И вроде в груди что–то должно ёкнуть, а мне плевать.
Разглядываю эту женщину, не чувствуя ничего внутри.
Раньше казалось – красивая.
А сейчас вижу только одно – холодная.
И вся красота воспринимается теперь совершенно иначе.
– Мы год не виделись. Не хочешь спросить, как у меня дела? – обиженно смотрит мне в глаза.
Вскидываю бровь.
– Нет.
– Ну конечно! – начинает дрожать её голос. – Тебе же всегда было на меня плевать. Всегда!
Молча смотрю на неё дальше.
Я как–то вырос из таких отношений.
Подобные манипуляции уже не цепляют.
И Лена, понимая это, наконец выдает то, ради чего пришла:
– Мне нужно забрать дочь к себе на пару дней. Сегодня же.
– С чего бы?
– Прости, что? – щурясь, спрашивает возмущенно.
– Ой, бля–ять. Давай без этого, а? Ты услышала!
– А с чего ты взял, что я буду отчитываться? Напомню! Это я её рожала. Не ты!
Ясно.
Тут без толку вести разговоры.
– Лиса никуда не пойдет – чеканю я.
И разворачиваюсь, направляясь к своему авто.
– Ты не имеешь права запрещать мне общаться с дочерью! – бежит за мной. – Слышишь меня, Тимур?! Я всё фиксирую!
А я никогда и не запрещал.
Даже ждал, когда у неё такая потребность появится.
Думал, может после родов что–то у неё внутри переменилось.
Может, ей нужно время...
Сейчас она немного отойдет и появится материнский инстинкт.
Ведь не может она и правда ненавидеть свою дочь?
Блять!
Ну как можно ненавидеть, когда она в рот тебе заглядывает и постоянно лезет, чтобы обнять!
Но прошел год.
И за это время не было ни одного звонка, ни одной попытки встретиться.
– Слушай, давай честно – резко останавливаюсь. – С чего такая благодетель? С чего ты вообще о ней вспомнила… Год не появлялась!
– Я мать!
– Я не услышал ответ.
– Того, что она – моя дочь, тебе недостаточно? – визгливо.
Не моргая, смотрю на неё в упор.
– Так же, как и тебе – отвечаю ровно. – Насколько я помню, тебе этого никогда не было достаточно.
