все же немного беспокоился за крестницу. Аня же в свою очередь с трепетом все слушала и запоминала. Она дрожала от двух видов волнения. Первое — страх не сдать экзамены по вождению. И второе волнение от того, что руки ох как чесались схватиться за руль и самой выжать сцепление.
* * *
Долгий день подходил к концу. Вначале экзамен по билетам, потом автодром. Там Анне достался подъем в горку с остановкой, парковка задним ходом и всеми любимая змейка.
До вождения по дороге дошли всего три человека. Аня, забыв снять машину с ручника и, получив свой балл неуд, сразу поникла. Она решила, что все! Завалила. Она проехала всего километр, переехала железнодорожный переезд, как ее попросили припарковаться у обочины и выйти.
Одно приятное событие, что это недалеко от ГИБДД, и ей не придется долго идти пешком. Подошла к машине крестного, любовно провела рукой по крыше и тихонько вытерла набежавшую слезинку. Ей было печально, горько и стыдно. Дядь Петя без раздумий вручил ей автомобиль, даже не помышляя о том, что она все же может не сдать. Теперь придется звонить ему и просить идти сюда.
— Жукова? — раздалось сзади.
Аня резко вытерла слезы и повернулась, натянуто улыбаясь. Через дорогу стоял и смотрел на нее в упор инструктор по вождению. Он хлопнул себя по бедрам и укоризненно поджал губы.
— Анна, ну поражаюсь я современной молодежью. Вообще ни о чем не переживают. Я же три раза предупреждал, что сегодня короткий день! Ты чего, права не собираешься получать?
— Ап, — изумилась Аня и выпучила глаза, — я думала, что не сдала. Я всего-то ничего проехала, и меня высадили.
— Х, Жукова! А тебя что как королевну обязаны были до кабинета довезти?
— Нет, — еще не понимала ситуации Аня, — но, я не.
— Беги, бегом фотографироваться на права, не понимает она. Все трое сдали. Позорники! Я же вас всему учил! Разжевывал! Из всей группы всего троих допустили до города! Ты еще тут?!
— Все! Все, бегу бегом, — весело рассмеялась Аня и абсолютно счастливая помчалась за своими правами.
* * *
Аня не первый раз садилась за руль сама. Она была достаточно уверенным водителем, поэтому спокойно села в автомобиль и мягко тронулась в путь. С этой минуты она сама себе вся самостоятельная. От гордости внутри аж распирало. Она заехала в центр Новолабинской и остановилась, достала припрятанную «провинциальную газету» и развернула.
Кружками были обведены три адреса. Аня не желала тратить время и прямо сейчас решила глянуть на предложения. Она не отступилась от идеи перебраться из села в станицу.
— Так, — рассуждала она, — Шервашидзе 3, Комсомольская 14/1 и улица Гай 130. Интересно, кто такой этот Шервашидзе? Кстати, лучший адрес. Центр и цена соответствующая. Ладно, была не была.
— Алло, — набрала Аня номер, — я по объявлению. Могу я подъехать и посмотреть ваш дом? Да, хорошо я буквально тут рядом. Как ваше имя? Клавдия. Приятно познакомиться, я Аня, сейчас подъеду.
Улица Шервашидзе начиналась сразу за парком. С одной стороны перекрестка расположено небольшое, но очень красивое здание станичной администрации. Напротив нее поликлиника и больница в одном дворе, чуть дальше стардом, коррекционная школа для деток с постоянным проживанием, а через парк с обратной стороны общеобразовательная школа. Треугольный фронтон с восточной стороны парка выдает высокий, облицованный гранитом дом культуры. Для Ани не место, а мечта. Все рядом, куда не пойди, везде по асфальтированной дороге. Это может понять только тот, кто знает, что такое грунтовые дороги.
Аня завернула на асфальтированную широкую улицу и стала высматривать номер дома.
— Да тут еще и нумерация от центра, — восхищенно бормотала она, понимая, что уже и приехала, — моя мечта! Дорогущий, наверняка, в самом центре.
Она остановилась у ворот и нажала на клаксон, затем вышла, осматривая все вокруг хозяйским взглядом. Ей все нравилось.
— Клав! — раздался голос со двора, — не выходи, я сам!
Мужчина еще не открыл калитку, а Аня уже стояла впритык к забору, ее лицо исказилось от гнева. Она не могла глазам поверит. Это словно ее личный кошмар, от которого хотелось проснуться, и действительность стальным кольцом сдавила сердце, которое пропустило удар.
Ее муж Павел открыл калитку и столкнулся лицом к лицу с женой. От неожиданности он выпучил глаза и инстинктивно попытался закрыть калитку, но Аня схватила его за футболку и вытащила к себе.
— Тебе уже донесли? — единственное, что смог промямлить ее муж, — и кто же?
— Подлец! — что есть мочи залепила пощечину Аня, — чтобы ноги твоей больше не было в нашей семье! На рыбалку он уехал! В Астрахань! И ребенку даже посмел лгать! Еще чуть-чуть, и твоя форель станет беременной, а потом позвонит нам и скажет, что нуждается в тебе? Да, рыбак, отвечай?
— Аня.
Что-то хотел еще сказать Павел, но ему не дали.
— Вот кто мне донес о том, что ты сволочь! — Аня что есть мочи ткнула Павлу газетой в грудь, — никогда не прощу тебе предательства! Все кончено. Ты сам себя освободил и выбрал самый отвратительный способ для этого.
Она резко отступила, бросив равнодушный взгляд на женщину рядом с таким, ставшим неожиданно чужим, мужем и отвернулась. Ей было больно, противно. Павел словно нож вонзил в сердце и провернул, чтобы было побольнее. Женщина поняла, что это действительно конец. Конец планам на будущее. Нужно было что-то делать, но что? Дети, хозяйство, дом. Надо детям сообщить. Мысли калейдоскопом сменяли одна другую.
Анна быстро села в кресло водителя и с силой выжала педаль газа так, что колеса провернулись, и она чуть не расплющила Павла о ворота. Тот ошарашено вытянулся вдоль и даже руки поднял. От испуга у него лицо побледнело, но Анне было не до чувств бывшего мужа, она выжала сцепление, вдавила до упора заднюю скорость и под свист колес умчалась как можно дальше от этого места и этого жестокого человека.
Сразу же на выезде из Новолабинской на весь салон стал раздаваться ритмичный стук.
Тух — тух — тух, словно Аня находилась не в салоне автомобиля, а в центрифуге. Она заметила, что вся машина дребезжит уже на середине пути от станицы до села. Остановилась на обочине, обошла машину, но ничего не заметила. Проехала еще пару километров и поняла, если она будет ехать так дальше, то машина просто развалится на части. Заглушила двигатель и ничего умнее не придумала, как спрятать лицо в ладошки, упасть без сил на руль и расплакаться. Все обиды, что накопилось годами, выплеснулось в один
