что за ней есть я.
А потом…
Потом случилась авария, я сам прогнал её и выпал из жизни.
Потом… она осталась без защиты.
И какая-то блядь решила, что это идеальное время.
Сжимаю кулаки так, что суставы хрустят.
Я узнаю, кто это сделал, обязательно узнаю, и сотру в порошок. Медленно, с удовольствием.
Проходит вечность, или минут десять, я не понимаю. Дверь в конце коридора открывается, и выходит врач.
Поджарый мужик лет сорока пяти. Спокойный, собранный. Виски тронуты сединой, взгляд прямой, без суеты. Такой, знаете, которому хочется верить.
— Маргарита Рябцева… Я так понимаю, вы её сопровождающий? — спрашивает он.
— Да. Это моя девушка, — отвечаю мгновенно, даже без запинки.
— Пройдёмте ко мне в кабинет.
У меня внутри всё сжимается. Я иду за ним, чувствуя, как напряжение давит на грудь. Только бы ничего серьёзного...
Всё остальное — переживём.
В кабинете врач раскладывает снимки на подсвеченном экране. Белые кости, чёткие линии. Я ни хрена в этом не понимаю, но смотрю, не отрываясь.
— Ситуация следующая, — начинает он ровным голосом. — У вашей… — он делает паузу. — Кхм, девушки, серьёзная травма ноги с детства.
Я киваю.
— Да, я знаю. Из-за падения с лошади, — продолжаю за него. — Она хромает с тех пор.
Врач коротко кивает.
— Верно. Было повреждение, которое в своё время не удалось полноценно исправить. Она долгое время компенсировала нагрузку, организм адаптировался.
Врач переключает снимок.
— Но после сегодняшнего инцидента произошло смещение. Фактически — это повторная травматизация на фоне старой.
Я чувствую, как внутри всё холодеет.
— Насколько… Всё плохо? — спрашиваю хрипло.
Врач смотрит на снимок, потом на меня.
— Если говорить прямо, без операции она ходить не сможет.
У меня в ушах начинает звенеть, тело обдает холодом с головы до ног.
— Операция срочная, — продолжает он. — В идеале нужно сделать её в ближайшие дни. Ваша девушка давно стоит в очереди на квоту, мы это видим по документам. Но очередь ещё не подошла, а вмешательство достаточно дорогостоящее.
Врач делает паузу, давая мне время осмыслить, но мне не нужно время.
Вообще ни секунды.
— Делайте всё, что считаете нужным, — говорю сразу, даже не моргнув. — Деньги вообще не вопрос.
Мужчина смотрит на меня внимательно. Не с удивлением, больше с пониманием.
Затем медленно кивает.
— Прекрасно. Тогда мы оформляем всё платно и назначаем дату операции в самое ближайшее время. Скорее всего — завтра.
Завтра…
Слово бьёт, но уже не так страшно. Главное, что есть выход. Остальное всё решим, переживем.
Я выдыхаю. Впервые за всё это время чуть-чуть, по-тихоньку.
И всё же внутри остаётся один вопрос, самый важный, который я сначала не решаюсь озвучить, а потом все-таки задаю:
— Доктор… — начинаю я и чувствую, как голос снова напрягается. — А если операция пройдёт успешно…
Мужчина снова смотрит на рентген, долго и внимательно.
Потом переводит взгляд на меня.
— Она перестанет хромать? — заканчиваю наконец.
Врач слегка прищуривается, словно взвешивает слова.
— Вполне возможно, — отвечает он. — Шансы хорошие.
И в этот момент мне кажется, что где-то внутри меня что-то отпускает.
Совсем немного.
Но этого достаточно, чтобы не рухнуть, чтобы понять, что это точно не конец. Это, мать его, начало. Наше с ней начало, после которого все будет заебись. Я уверен в этом.
— Только у меня есть к вам кое-какая просьба… — смотрю на мужчину в упор.
— Да, я слушаю.
— Мы можем с вами… Так скажем, скрыть тот факт, что спонсором операции являюсь я? Просто… Понимаете, моя девушка… Она особенная. А ещё гордая и упрямая.
Я знаю Риту, знаю её характер. Если она узнает, что я заплачу за эту операцию, она будет возмущаться, пытаться меня остановить, и чувствовать себя должной мне. А я не хочу, чтобы она испытывала какой-либо дискомфорт. Да, я не хочу ей лгать, конечно не хочу… Но сейчас эта ложь будет ей же во благо.
— Да, я вас понял. Не переживайте, сделаем всё в лучшем виде.
— Прекрасно. Рад, что мы с вами поняли друг друга, — пожимаю доктору руку и, если честно, молюсь, чтобы все прошло хорошо.
Глава 43
Рита
Смотрю в потолок, от скуки считая трещинки. Боль в ноге чуть притупилась, стало полегче. Скорее всего, это действие ударной дозы обезболивающего, и я прекрасно понимаю: как только лекарство отступит, всё вернётся. А может, даже станет ещё хуже.
Прогнозы врачей неутешительные, и я почти не сомневаюсь, что теперь операцию уже не отложить. Меня должны были прооперировать ещё давно, но операция стоит баснословных денег, а очередь на квоту тянется годами, будто кто-то нарочно проверяет людей на выносливость и терпение. Я ждала, терпела, надеялась. А теперь лежу здесь и понимаю, что выбора у меня больше нет.
Дверь в палату тихо открывается. Я поворачиваю голову на звук, на мгновение даже забывая про боль.
В проёме стоит огромный букет роз. Пышный, почти нелепый для больничной палаты. Лицо человека за цветами не видно, но мне и не нужно его видеть.
Я и так знаю.
— Привет, — раздаётся знакомый голос.
Букет опускается, и передо мной появляется Тоха. Улыбается так легко и обаятельно, будто в мире не существует ни больниц, ни переломов, ни тревог. И я, к своему удивлению, тоже улыбаюсь ему в ответ.
Он выглядит таким довольным, живым и светлым. Но я почему-то уверена, что парень специально такой позитивный. Нарочно, чтобы мне стало легче. Я чувствую огромную благодарность, почти щемящую. Он приехал, помог, был рядом в самый страшный момент. И это при том, что сам ещё толком не восстановился после аварии. От одной этой мысли в груди теплеет, значит, между нами всё ещё что-то есть. Не оборвалось, не исчезло.
— Как ты? — Тоха садится рядом с кроватью, ставя букет на тумбочку.
— Уже лучше, — стараюсь улыбнуться шире, чтобы не нагнетать.
— Не болит? — он кивает на ногу.
— Пока нет.
Антон качает головой, будто отмечает это про себя, а потом вдруг становится серьёзным.
— Я с доктором разговаривал, — говорит он быстро, словно боясь, что его перебьют. — Скорее всего, на завтра назначат операцию.
Его слова приводят меня в ступор.
— Как… завтра? — растерянно переспрашиваю. — Но ведь моя очередь ещё не подошла…
— Да там… — он отмахивается, будто это мелочь. — Короче, случай у тебя не совсем стандартный. Клиника готова оплатить операцию в рамках благотворительного проекта. Ну, там сложно, не заморачивайся.
Звучит это всё слишком легко и слишком небрежно. Подозрительное совпадение…
Я прищуриваюсь, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Точно? — тихо спрашиваю я, пытаясь уличить ложь в его глазах.
