class="p1">— Точнее некуда, — Антон накрывает мою руку своей ладонью, такой теплой и уверенной. — Прогнозы хорошие. Твоя ножка скоро будет как новая.
Он пытается отшутиться, но напряжение все равно не отпускает меня.
— Антон, если ты… — начинаю говорить, но он тут же прикладывает палец к моим губам.
— Я тут не при чём, честно, — подмигивает. — Хочешь, у врача спроси. Он всё тебе расскажет.
Парень говорит так уверенно, что я позволяю себе поверить, хотя внутри всё равно зудит тревога. Я категорически не хочу, чтобы Анохин платил за операцию. Это слишком дорого и слишком много для меня, я буду чувствовать себя обязанной и слабой… Но спорить тоже не хочу, не сейчас. Нам и так есть о чём поговорить.
Я опускаю взгляд, чувствую, что смущаюсь.
— Спасибо, что спас меня…
Антон сжимает ладонь крепче.
— Не стоит меня благодарить. Ты правильно сделала, что позвонила мне.
Я неловко улыбаюсь.
— На самом деле… — запинаюсь. — Я позвонила тебе случайно. Хотела набрать соседку по общаге, а нечаянно нажала твой контакт.
Антон тяжело вздыхает и наклоняется ко мне ближе, аккуратно, чтобы не задеть ногу. Его губы касаются моего виска.
И в этот момент всё напряжение последних дней начинает медленно растворяться. Он снова такой, каким был раньше. Нежный, мягкий, заботливый…
— Прости, что я прогнал тебя тогда, — признается он. — Я поступил как кретин. Просто… не хотел, чтобы ты видела меня таким слабым.
В его голосе нет фальши, и я ему верю. Да и злиться на него больше не могу.
— Я понимаю, — почти шепчу. — И не злюсь. Ты поступил как герой. А сам как? Тебя ничего не беспокоит?
Я искренне удивляюсь, как парень вообще смог дотащить меня, ведь после аварии прошло всего чуть больше двух недель. Любовь, наверное, и правда творит чудеса.
— Всё в порядке, — отмахивается Антон. — Не думай обо мне.
— Точно?
— Угу.
Я не до конца в это верю, но решаю пока отпустить эту мысль.
— Антон… — наконец набираюсь смелости. — И ты меня прости. Я тогда наговорила тебе всего… Это было неправда, я просто разозлилась. Мне казалось, что для тебя это всё игра…
— Давай вообще забудем всё плохое, окей? — легким тоном произносит он и наклоняется ближе.
Его губы осторожно касаются моих губ.
И я чувствую, как сердце сжимается от нежности. Я так скучала по его поцелуям. Тоха целует бережно, трепетно, будто боится причинить боль, и я буквально таю в его объятиях.
— Правда? — спрашиваю ещё раз, будто бы не верю, что это происходит в реальности.
— Угу. Оба хороши. Хотя больше всего накосячил я, — игриво хмыкает Тоха. — Прости меня.
Вместо ответа я теснее прижимаюсь к нему, позволяя себе на мгновение забыть о боли, страхах и завтрашнем дне.
Не нужно никаких громких заявлений, никаких обещаний и пафосных слов. Поступки говорят сами за себя. И сейчас, лежа на больничной койке и чувствуя тепло его рук, я уверена на все сто: у Антона есть ко мне искренние чувства. Не жалость, не чувство вины, а что-то настоящее, живое, упрямо не желающее исчезать.
Мне спокойно рядом с ним. Настолько, насколько вообще можно быть спокойной в больнице с ноющей ногой и неопределённым завтра. Его присутствие будто выравнивает дыхание, возвращает ощущение почвы под ногами. Я больше не чувствую себя брошенной или слабой.
Тоха медленно отстраняется. Его ладони нехотя скользят с моих пальцев, и тепло исчезает. Я поднимаю на него взгляд, и вижу, как его лицо меняется. Улыбка гаснет, в глазах появляется сосредоточенность, челюсть сжимается плотнее.
Он вмиг кажется серьёзным, даже хмурым. И от этого мне вдруг становится не по себе.
— А теперь, — начинает он низким голосом. — Ты всё мне подробно расскажешь.
Я напрягаюсь, будто внутри что-то щёлкает. Интуитивно понимаю, что это уже не просьба и не забота. Это необходимость.
— О том, что случилось вчера вечером, — продолжает, не сводя с меня взгляда. — И кто на тебя напал.
Глава 44
Антон
Вечер тянется, как заезженная резина. Сижу в машине, сжав руль так, что костяшки белеют. Внутри всё кипит, и это не просто злость, а чистое бешенство. Такое, от которого в ушах шумит и перед глазами красное марево.
Этот чмошник где-то рядом. Живёт, сука, дышит, ходит по улицам так, будто ничего не сделал, будто ему можно.
А он посмел… Посмел тронуть Риту.
Мою девочку.
— Вижу его, — трещит рация. — Идёт в сторону шоссейной.
Я закрываю глаза на секунду, выдыхаю через зубы.
— Спасибо, Витёк. Я рядом. Скажу, если понадобится помощь. Ориентировочно минут через десять.
Отряд уже на местах. Батя всё устроил, быстро, чётко, без лишних вопросов. Его прошлое до сих пор открывает нужные двери и за это я ему сейчас благодарен как никогда, хоть мы и никогда не были близки.
Хотя, если честно… Я мог бы и сам с ублюдком разобраться, один на один, без свидетелей. Раскрошить эту мразь в мясо.
Просто потому что он какого-то хуя решил отомстить, потому что покалечил беззащитную девчонку. Мою девчонку.
Перед глазами всплывает Рита. Её огромные испуганные глаза и дрожащий голос, когда она рассказывала мне о событиях того проклятого вечера.
«Пожалуйста, Антон… не переходи грань… Я очень за тебя боюсь… Если с тобой что-то случится… я не переживу…»
Да, я поклялся ей. Сказал, что буду действовать аккуратно и, что немаловажно, в рамках закона. Как бы это ни бесило.
И я сдержу слово, потому что знаю, что я ей нужен там, рядом, больше, чем когда-либо.
Операция прошла успешно, врачи дают хорошие прогнозы. Но нужно время и терпение. Наступит день, и Рита снова будет ходить, бегать. Летать, мать его.
И ни одна тварь больше не посмеет открыть рот в её сторону.
Я замечаю впереди чёрную тень, идущую в одиночку. Сутулую, жалкую.
Идеальный момент.
Выскакиваю из машины и перекрываю ему путь. Он поднимает голову, я вижу, как в его глазах вспыхивает чистый, животный страх. Такой, от которого люди начинают заикаться и обсираться.
Да. Узнал.
— Ну привет, — говорю я и грубо пихаю мудака в плечо, вжимая в холодную стену.
Он дрожит, реально трясётся. Отлично. Значит, понимает, чем это пахнет.
— Н-не… не надо… — лепечет он. — Ч-чего ты хочешь?
— А ты как думаешь? — скалюсь я. — Я хочу возмездия.
Руки зудят так, что их сводит. Хочется въебать сразу. В эту мерзкую, кучерявую морду, чтобы аж хрустнуло.
Но я держусь, только ради неё.
«Всё будет хорошо» — мысленно посылаю Рите.
Знаю, она услышит, почувствует.
— Я… я не
