из этого бешеного темпа, потом затих. Тишина накрыла резко, оглушающе.
Ванесса откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и запрокинула голову. Адреналин не уходил — он жёг изнутри, делал мысли резкими, чувства обнажёнными, как оголённые провода. Она провела ладонью по шее, глубоко вдохнула, пытаясь вернуть контроль.
— Тебя трясёт, — спокойно заметил Давид.
Она повернулась к нему. В темноте салона его лицо казалось почти неподвижным, только в глазах плескалось что-то тёмное, внимательное. Он не торопил, не прикасался — просто смотрел. И от этого взгляда внутри у неё что-то окончательно сорвалось.
— Мне нужно… — начала она и сама не поняла, что именно.
Давид усмехнулся уголком губ. Лёгким движением отстегнул её ремень безопасности, звук щёлкнул слишком громко. Он потянул её к себе — без грубости, но уверенно, так, что она не сопротивлялась ни секунды. Ванесса подалась к нему сама, резко, жадно, будто ей было необходимо это прикосновение, этот якорь.
Её поцелуй был неожиданным — горячим, дерзким, переполненным тем, что не успело остыть после гонки. Ванесса целовала его так, словно всё ещё была на трассе, будто это был ещё один рискованный манёвр. Давид ответил, сначала медленно, проверяя, а потом глубже, крепче, удерживая её ладонью за талию. На мгновение он даже удивился — не ей, а силе этого импульса.
«Адреналин», — мелькнуло у него в голове. Он первым отстранился, удерживая её на расстоянии вытянутой руки. Его голос прозвучал хрипло, бархатно, но всё так же собранно:
— Тормози, Ванесса. Иначе я возьму тебя прямо здесь.
Она тяжело дышала, смотрела на него снизу вверх, всё ещё находясь где-то между трассой и реальностью. Потом медленно кивнула, словно возвращаясь в себя.
Давид отпустил её, пристегнулся сам и бросил короткий взгляд вперёд, на дорогу.
— Поехали, — добавил он уже тише.
Ванесса выдохнула, завела двигатель и вывела машину обратно на трассу. На этот раз — ровно, уверенно, оставляя за спиной ночь, гонку и слишком острые чувства, которые ещё долго не давали покоя.
Глава 42
Утро началось на бегу. Ванесса почти летела по подъездной дорожке, на ходу закидывая ноутбук в сумку и застёгивая куртку. В салоне внедорожника пахло кофе и дорогой кожей. Она быстро устроилась за рулём, завела двигатель, выехала — и город начал просыпаться навстречу, огнями, серыми фасадами, редкими пешеходами.
Давид, как обычно, сидел рядом, откинувшись на спинку сиденья, одной рукой листая что-то в смартфоне. Его лицо было спокойным, сосредоточенным, будто ночь с её адреналином, поцелуями на обочине и бешеным рёвом мотора была чем-то второстепенным, давно разложенным по полкам. В машине почти не было разговоров — только звук шин по асфальту и негромкий гул двигателя.
Они уже подъезжали к университету, когда он вдруг, не отрывая взгляда от экрана, произнёс ровно, почти между делом:
— Элис уволят из «Формулы».
Ванесса резко перевела взгляд на дорогу, но нога всё равно на мгновение дрогнула на педали. Она аккуратно въехала на парковку, развернулась, встала между двумя машинами, заглушила двигатель и только тогда повернулась к нему.
— С чего ты решил? — спросила она спокойно, но в голосе прозвучало напряжённое любопытство.
Давид наконец поднял на неё глаза. Уголок его губ медленно пополз вверх — той самой порочной, ленивой улыбкой, от которой по спине пробегал холодок.
— Ночью засняли её участие в гонках, — сказал он негромко. — Видео уже ушло туда, куда нужно.
Ванесса несколько секунд молчала, глядя на лобовое стекло, где отражалось серое небо и фасад главного корпуса. Потом выключила фары, машинально проверила ручник и спросила, не глядя на него:
— Твои люди?
Он пожал плечами — жест лёгкий, почти равнодушный.
— Как знать.
Она склонила голову набок, прислушиваясь к себе. Там, где она ожидала злость, пустоту или усталость, разливалось тихое, вязкое удовлетворение. Не восторг. Не злорадство. Просто чувство восстановленного равновесия, как будто что-то наконец встало на своё место.
— Понятно, — сказала она и потянулась за сумкой.
Уже открывая дверь, Ванесса вспомнила о другом и добавила:
— Сегодня я задержусь. Мне нужно закончить номер для группы поддержки. Репетиции.
Давид кивнул, будто ожидал этого.
— Не проблема.
Он вышел первым, хлопнув дверью, и уверенно направился к зданию университета, не оглядываясь. Ванесса последовала за ним, включила сигнализацию, прижала к боку ноутбук и ускорила шаг, сворачивая в сторону спортзала.
Работы предстояло много — схемы, музыка, расстановка, живые люди вместо строк в программе. Но внутри впервые за долгое время было странное, спокойное ощущение: она справится. Несмотря ни на что.
Спортзал встретил её гулкой тишиной и запахом резины, лака и холодного металла. Высокие окна пропускали серый утренний свет, который ложился на паркет длинными полосами. Аманда уже была там — в кроссовках, с хвостом, перебирая музыку на колонке. Она подняла голову, и Ванесса сразу увидела в её взгляде вопрос.
— Я знаю, что делать, — выдохнула Ванесса вместо приветствия, и в голосе впервые за долгое время прозвучал чистый, живой азарт.
Она даже не стала снимать куртку — бросила сумку у стены, открыла ноутбук прямо на скамье, пальцы летали по тачпаду. Экран вспыхнул схемами, таймингами, пометками. Ванесса говорила быстро, увлечённо, словно боялась, что идея испарится, если замедлиться: не про сложность, не про акробатику, а про образ, про ритм, про ощущение силы и сплочённости. Танец — как вызов, как уверенное «мы здесь», без дешёвой агрессии, но с напором.
— Смотри, — она поднялась, отставила ноутбук, шагнула на середину зала. — Здесь всё решает подача. Движения простые, но если держать корпус вот так… — плечи выпрямились, подбородок чуть вверх, — это выглядит совсем иначе.
Аманда внимательно следила, прищурившись, потом кивнула и сама вышла рядом, повторяя связку.
— Работает, — сказала она. — Но вот здесь, — она шагнула в сторону, — если сделать перестроение не линией, а клином, будет мощнее. И финал — не замирать, а идти вперёд, на зрителя.
Ванесса замерла на секунду, прокрутила это в голове — и её глаза загорелись ещё сильнее.
— Да. Чёрт, да. Именно так.
Первые девушки начали подтягиваться — шум шагов, смех, хлопки дверей. Кто-то бросал куртки, кто-то сразу включался, повторяя движения на ходу. Музыка заиграла громче, бас лёг в пол, отдаваясь в ногах. Ванесса встала перед ними, уже не сомневаясь, голос стал твёрдым, уверенным:
— Сначала смотрим. Потом повторяем. Не бойтесь, здесь не про идеальность, а про характер.
Репетиция пошла удивительно ровно. Связки ложились в тело быстро, будто танец давно ждал, чтобы его выпустили наружу. Кто-то ошибался — смеялись, повторяли, пробовали снова. Ванесса ходила между рядами, поправляла плечо, положение рук, ритм
