слепой яростью. Резким движением я приподнимаюсь с кровати и хватаю ее за подбородок так сильно, что вынужден сознательно ослабить хватку.
— А теперь слушай меня внимательно. Твоя киска больше не в свободном доступе. Никто не прикоснется к ней – даже близко не подойдет – без моего разрешения. Ты, мать твою, поняла?
Она фыркает, и я притягиваю ее ближе, пока наши лица не оказываются в дюйме друг от друга.
— Ты принадлежишь только мне. По крайней мере, пока я не наиграюсь. – Я добавляю эту колкость назло, чтобы уязвить ее гордость – ведь моя уже рухнула в бездну ревности.
— Ты слишком высокого мнения о себе, не так ли, Ист? Осторожнее. Когда-нибудь тебя свергнут с этого пьедестала.
Единственная, кто на пьедестале – это ты. А я идиот, который тебя на него вознес.
— Закончил со своими детскими требованиями? – парирует она, не впечатленная моими угрозами. — Если да, тогда уходи. Я с тобой закончила.
— Забавно, что ты так говоришь, Скар, потому что я с тобой еще не закончил. – Я хватаю ее за затылок и крепко целую в висок, оставляя ее глаза широко открытыми под стеклами очков. Я спрыгиваю с кровати, создавая дистанцию, прежде чем сделаю или скажу что-то необратимое. Но внутренний ублюдок, который хочет, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним, не может удержаться и бросает последнее обещание: — Мы только начали игру, Скар. Точи свои когти. Обещаю, однажды они оставят следы по всей моей спине.
Она отворачивается, лишая меня удовольствия от борьбы. Это извращенно и безумно, но я не знаю, какая Скарлетт нравится мне больше – та, что прячется, зная, что не убежит, или та, что набирается смелости сразиться со мной своим острым язычком, готовым вспороть мне живот и утолить голод.
Ясно одно: каждая грань Скар сводит меня с ума. Чем дольше я нахожусь с ней рядом, тем сильнее чувствую, как скольжу вниз, ныряя в то, чего мы всегда избегали.
В прошлый раз я сказал ей, что это неизбежно.
Мы оба должны были прочесть предупреждение в этих словах.
Глава 12
Скарлетт
После того, как Истон дважды вломился в мой дом, ему хватило ума, чтобы держаться на расстоянии всю неделю. Он не пришел на воскресную службу и не садился рядом со мной на общих занятиях. Но я все равно чувствовала его пристальный, неотступный взгляд.
Однако теперь в этом взгляде появилось что-то новое. Нечто иное.
Настойчивое.
Даже уязвимое.
Он играет на моей слабости к нему, обращаясь к той темной части моей души, что узнает его мрачную натуру. Как резцом, последние недели он методично разрушал мою защиту, и я не знаю, что вызвало эту его новую настойчивость. Но одно ясно – что-то произошло с Темным Принцем, пробудив в нем нетерпение в отношении меня. Годами мы прекрасно существовали в нашей игре в кошки-мышки, но теперь его хищнические инстинкты работают на полную мощность. Как бы я ни отрицала, мне всегда нравилось быть избранной добычей Истона.
А теперь он уверен, что уличил меня во лжи.
Он думает, что, раскрыв мой секрет, получил надо мной власть. Забавно, ведь я всегда чувствовала себя привязанной к этому дьяволу с серебряными глазами. Невидимая нить неизменно тянула меня к нему, и с каждым искусным рывком он затягивал меня глубже во тьму. С каждым днем петля вокруг моего сердца затягивается туже, и если он не отпустит, мы оба падем жертвами этого соблазнительного принуждения.
Все, что мне остается – дать ему отпор, которого он жаждет. С кем-то другим я бы уже махнула белым флагом и забилась в свой уединенный уголок, слишком напуганная монстрами, что прячутся за яркими улыбками и мягкими речами.
Но только не с Истоном.
Никогда с Истоном.
С ним я точно знаю, с каким злом имею дело. Как я не могу скрыть своих демонов, так и он – своих. К тому же, ему слишком нравятся мои когти, чтобы я могла сдерживаться. Он мог изменить правила нашей игры, но я давно усвоила: чтобы выжить, нужно приспособиться.
Приспосабливайся или умри.
Разве не так звучит поговорка?
Так я и поступлю. Я приму новые правила, которые он установил, и дам ему сражение, которого он так жаждет. Мне останется положиться на единственное оружие, что у меня есть.
Я знала, Истон не упустит возможности продолжить мои мучения. И что может быть лучше для этого, чем прийти в "Латунную Гильдию" и наблюдать за моим выступлением? Как и в прошлый раз, я попросила Руби посадить его за тот же угловой столик и сообщить мне, как только он появится. Я хотела точно знать, где он, пока я на сцене.
Яркий свет прожекторов часто мешает разглядеть зал, поэтому помощь Руби была лучшим решением. К счастью, она воздержалась от миллиона вопросов, хотя тревога в ее глазах была очевидна. Однако ее напутствие перед выходом на сцену не было таким уж тонким.
— У тебя здесь все хорошо складывается, Ангел. Не разрушай это из-за угрюмого брюнета со светлыми глазами. От таких мужчин всегда больше проблем, чем пользы.
Проблемы.
Если бы она только знала, что Истон Прайс – нечто гораздо большее, чем это зловещее определение. Он – персонификация греховной опасности. И как мотылька к пламени, меня неудержимо тянет к этому соблазну. Он зовет меня на каком-то первобытном уровне, и никто – кроме него – не способен понять эту потребность во мне. Он шепчет мне истины, что знаем только мы вдвоем.
Я тоже испорчена.
Твое уродство идеально сочетается с моим.
Я здесь не для того, чтобы починить тебя. Я здесь, чтобы разбить все до последнего кусочка, пока они не соединятся с моими
