Я знаю это. Поверьте мне, я искал, и я искал упорно человека, который навредил моей матери. Я копал глубоко, даже залез в темную паутину, чтобы заплатить подозрительным людям за сомнительную информацию. Все, что я знаю, это то, что этого человека зовут Кузнецов, он из Москвы и связан с русской мафией. И что он серьезно увлекается боксом.
— Кузнецов? — Парень качает головой. — Только не говори мне, что ты его знаешь.
Я качаю головой. — Нет. Но я хочу с ним встретиться.
Мужчина странно на меня смотрит. — Тебе не стоит встречаться с этим парнем, мужик. Он просто сумасшедший.
— А если я хочу?
Он пожимает плечами. — Вступай в Братву.
Настоящее:
Целовать ее — это как вернуться домой. Это похоже на возвращение с войны. Я не хочу останавливаться, но я знаю, что нам нужно идти. Я знаю, что я собираюсь перевернуть сам ад. И еще, она должна знать меня таким, какой я есть на самом деле. Таким, какой я есть на самом деле.
— Белль... — Я отстраняюсь, стиснув зубы. — Тебе нужно знать, кто я.
— Я знаю, что ты...
— Нет, ты...
— Нико, — шепчет она. Она подходит ко мне и поднимает руку к моей щеке. — Я знаю, кто ты. Мне сказали.
Я стискиваю челюсти.
— Я не боюсь, — шепчет она. — Я ведь не убегаю, правда?
Я стону, когда она приподнимается на цыпочки. Я наклоняюсь, чтобы встретиться с ее губами, целуя ее глубоко. Затем я просто держу ее. Я целую ее и держу в своих объятиях, где ей и место. Я вдыхаю ее запах и стону от ее тепла напротив меня.
Такое чувство, будто часть меня пропала, и я только что нашла ее, чтобы собрать себя по кусочкам. И я знаю, что я готова покорить весь мир ради нее.
— Я хотела позвонить тебе или передать сообщение...
— Все в порядке, — стону я. — Детка, все в порядке...
— Это Дэниел, — сердито выдавливает она. Она закрывает глаза, качая головой. — Он... у него есть эти чертовы фотографии...
Я рычу от ярости.
— Хакер...
— Это он. Он... — Она смотрит вниз и начинает рассыпаться. Я с силой хватаю ее в свои объятия, прижимая к своей груди, когда она начинает плакать.
— Пару лет назад он накачал меня наркотиками и сделал чертовы фотографии меня голой...
Я закрываю глаза. Моя челюсть сжимается так, что я чувствую, что мои зубы могут сломаться — так же, как я хочу сломать шею этому маленькому ублюдку. Но я могу злиться позже. Сейчас мне нужно быть для нее скалой.
Я держу ее, целую в макушку и глажу по спине, пока она цепляется за мою рубашку. Но медленно она отстраняется, чтобы посмотреть на меня. — Я была пленницей. Они снимают эти ужасные фильмы — он, мой агент Джим и эти русские парни.
— Вадик Рыков?
Она бледнеет, кивает. — Да, он. — Она прижимается ко мне. — Нико, я почти уверена, что они отмывают деньги или что-то в этом роде.
Я закрываю глаза и прижимаю ее к себе крепче. Забудьте про "может быть". Она подтверждает это. И подтверждает то, что я знал в своем сердце. Она не замешана в этой ерунде с Волковым. Она в нее попалась, как птица в сети.
Внезапно я слышу грохот и невнятное ругательство. Белль задыхается, когда я отталкиваю ее за спину и вытаскиваю пистолет из куртки. Из-за угла вываливается мужчина. Мои губы кривятся от ярости, когда я понимаю, кто это.
Дэниел тупо смотрит на людей на земле, которых я нокаутировал. Его глаза скользят к моим, и он застывает.
— Ох, черт...
Он задыхается, когда я хватаю его за шею и швыряю об стену. Я вижу красный цвет. Я не вижу ничего, кроме своей ярости. Я хочу убить его — прямо здесь и прямо сейчас. И я это сделаю.
Но тут на мою руку опускается чья-то рука. Я моргаю, и внезапно ярость тает. Я поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с Белль. И этот взгляд напоминает мне, что мне не обязательно быть этой версией себя. Мне не обязательно быть монстром.
Я могу быть просто мужчиной, влюбленным в эту девушку.
Но все закончится прямо здесь и прямо сейчас. Власть этого куска дерьма над Белль закончится, сейчас. Я рычу, когда швыряю его обратно в стену. Я делаю это снова, заставляя его рыдать, а его лицо белеет.
— У тебя есть то, что тебе не принадлежит, — рычу я.
— Иди на хуй, мужик, — невнятно говорит он. — Ты хоть знаешь, кто я такой?
Я улыбаюсь. — Ты знаешь, кто я?
Он усмехается надо мной. — Да, мусор. Ты мусор, и когда мои друзья прибирут к рукам...
— Давай перейдем к лучшему вопросу, Дэниел, — опасно шиплю я. — Забудь, кто я. Ты знаешь, на что я способен?
— Мне плевать, что ты...
Дэниел задыхается, когда ствол моего пистолета вонзается ему между губ в заднюю часть горла. Его глаза расширяются и косят. И я вижу, как борьба мгновенно сдувается внутри него. Он скулит, булькая вокруг пистолета.
— Я могу убить тебя, — тихо прошипел я. — Прямо здесь, прямо сейчас. И я бы спал как младенец сегодня ночью. — Мои глаза сужаются. — Ты когда-нибудь видел, что выстрел в затылок делает с чьей-то головой, Дэниел? — Я наклоняюсь к его уху. — Не в кино, ты, маленький засранец. Я имею в виду по-настоящему.
Он рыдает.
— Я видел. И я не откажусь увидеть это снова.
Дэниел скулит и задыхается. Я смотрю вниз и вижу темное пятно, растекающееся по передней части его брюк. Я ухмыляюсь.
— У тебя есть кое-что, что принадлежит Белль. Ее фотографии, ты, отвратительный маленький кусок дерьма.
Он всхлипывает и энергично кивает.
— Они на его телефоне, — тихо говорит Белль позади меня. — И он ужасный лжец. Я ему верю.
Я поворачиваюсь к нему. — Телефон, — прошипел я.
Дэниел неловко шевелиться, трясясь, когда засовывает руку в карман и почти швыряет телефон мне в грудь. Я смотрю ему в глаза, когда передаю его обратно Белль.
— Вынь SIM-карту.
Я слышу, как она возится с телефоном. — Ладно, поняла.
— Разбей его на куски. — Я улыбаюсь. — Размером на один укус.
Я выдергиваю пистолет изо рта Дэниела, когда слышу, как Белль топает каблуками по полу позади меня. Ее рука скользит в мою с горстью маленьких сломанных кусочков SIM-карты.
Дэниел смотрит на кусочки пластика в моей руке, затем в мои глаза. — Ты шутишь.
— Открой рот пошире, ублюдок.
Он качает головой. — Нет. Ни за что,
