уезжать, пока он не выскочил следом.
Когда машина плавно тронулась, я увидела в зеркало, как Сергей выбежал из подъезда в расстегнутой рубашке и босиком. Он озирался по сторонам, выглядя совершенно жалким и растерянным.
— Он всё еще думает, что его единственная проблема — эта измена, — тихо произнесла я, глядя на удаляющуюся фигуру мужа.
Роберт коротко взглянул на меня.
— Пусть думает. Чем дольше он будет пребывать в неведении о реальном положении дел, тем легче нам будет его добить. Но сегодня, Ксения, ты сделала самое главное — ты вернула себе себя.
Мы ехали по залитой солнцем Москве, и я чувствовала, как тяжелый камень, который я тащила на себе пять лет, наконец-то скатился в пропасть. Впереди было много работы, суды и разоблачения, но сейчас…
— Как ты смотришь на то, чтобы поехать и послушать джаз? — неожиданно спросил Горский.
Я уставилась на него с удивлением. Но идея показалась мне хорошей, не хотелось сейчас ехать домой.
— Почему бы и нет, — улыбнулась я, и в этот момент из самой глубины души вырвался смех.
Я смеялась звонко, искренне, чувствуя невероятное, пьянящее облегчение. Это был смех человека, который после долгих лет в душном повале наконец-то выбрался на улицу. С каждым вздохом я ощущала, как тяжелый панцирь комплексов, который Сергей так тщательно выстраивал вокруг меня, рушится. Пять лет манипуляций, его вечное недовольство, придирки, измены, всё это осталось там, в квартире его любовницы.
Роберт смотрел на меня с легкой, понимающей улыбкой. Он не перебивал, давая мне возможность выплеснуть эти эмоции.
Достав телефон, я увидела, что экран уже «оживает». Сергей, придя в себя, начал обрывать мой номер. Не глядя на уведомления, я быстро зашла в мессенджер и набрала Таше сообщение:
«Я в порядке. Всё по плану. Я застала их, всё сняла на видео. Вечером наберу и расскажу подробно. Если будет звонить Сергей не бери трубку, не слушай его и не вступай в диалог» .
Дождавшись, когда сообщение будет доставлено, я с наслаждением зажала кнопку питания, отключая телефон.
Мы ехали по московским улицам, и я чувствовала, что сегодня действительно началось мое освобождение. Впереди еще были юридические баталии и суды, но сейчас… сейчас в моей голове звучал чистый, торжествующий джаз, и я была готова встретить это будущее с высоко поднятой головой.
Глава 32
Удивительно, но за все то время, что мы с Горским провели в джаз-баре, я ни разу не вспомнила о Сергее. В этом, безусловно, была заслуга Роберта. Он обладал редким даром чувствовать собеседника на каком-то подсознательном уровне. Горский мастерски улавливал малейшие тени в моем настроении и ловко перехватывал инициативу, увлекая меня разговорами на самые разные темы.
К реальности нас вернул настойчивый звонок на телефон Роберта. Оказалось, это был Лев Игоревич. Адвокат никак не мог дозвониться до меня из-за отключенного аппарата.
Титов сообщил, что следственная машина закрутилась. Меня ждали в понедельник для дачи официальных показаний по делу Кривошеева. Мы коротко обсудили детали и договорились встретиться в кафе неподалеку от отделения полиции, чтобы он мог лично сопроводить меня. Почувствовав прилив решимости, я тут же переслала адвокату видео, снятое в «любовном гнездышке» мужа, и добавила всего одну фразу, которую мне хотелось прокричать на весь город:
«Лев Игоревич, подавайте на развод. Как можно скорее».
Вечер пролетел незаметно, растворившись в мягком свете софитов и звуках джаза. Но чем ближе вечер подходил к концу, тем стремительнее таяла моя беззаботность. Тревога, как холодный туман, начала просачиваться в душу. Ехать домой? Сергей, вне всяких сомнений, явится устраивать сцены. Сама мысль об этом вызывала отвращение.
Роберт заметил перемену в моем лице мгновенно. Кажется, от него вообще невозможно было что-либо скрыть. Он не стал задавать лишних вопросов, лишь внимательно посмотрел на меня и негромко предложил:
— Ксения, не стоит сегодня возвращаться туда. Давайте я отвезу вас к подруге. Вам нужно выспаться в месте, где вас никто не побеспокоит.
Я была с ним согласна.
Дом Таши находился в тихом спальном районе, внедорожник мягко ехал по пустынным ночным улицам.
Когда мы затормозили у нужного подъезда, Роберт вышел из машины и обошел её, чтобы открыть мне дверь.
— Спасибо за вечер, Роберт, — я мягко улыбнулась, глядя на его мужественный профиль, подсвеченный огнями ночного города. — За всё. Если бы не ты, я не знаю, где бы я сейчас была.
— Ты была бы там же, Ксения, — он слегка улыбнулся, и в его глазах блеснуло искреннее восхищение. — Просто, возможно, путь был бы чуть более тернистым. Ты сильная женщина, просто тебе долго внушали обратное.
Он взял мою ладонь в свою. Его рука была теплой и надежной. Как и в прошлый раз, он медленно поднес мою руку к губам. Я почувствовала мимолетное, почти невесомое прикосновение его губ к своей коже, и по телу пробежала волна странного, забытого тепла.
— Отдыхай, — негромко сказал он, не выпуская мою руку еще несколько секунд. — И ни о чем не беспокойся. Начинается новая глава, я буду рядом и поддержу.
Таша уже встречала меня на пороге своей квартиры и едва ли не силой затащила меня внутрь.
Подруга основательно подготовилась к моему визиту. На столе в ее уютной кухне уже запотела бутылка того самого легкого белого вина из Тосканы. Мы влюбились в него, когда беззаботно колесили по Италии, будучи еще студентками. С тех пор оно стало нашим секретным кодом для ситуаций, требующих «женской реанимации». Рядом красовалась тарелка с пармезаном, инжиром и тонкими ломтиками прошутто.
— Так, Ксения Юрьевна, немедленно рассказывай! — скомандовала она, усаживая меня на стул. В одной руке подруга держала бокалы, а в другой деревянную скалку, которой шутливо, но весьма выразительно помахивала в воздухе. — Ты написала сообщение и оставила меня умирать от неизвестности и любопытства! Если ты сейчас же не расскажешь всё до мельчайших подробностей я применю спецсредства!
Я не выдержала и засмеялась. Забота подруги и этот её театрально-грозный вид окончательно выбили остатки напряжения.
— Смотри сама, — я достала телефон и включила ту самую запись.
Мы склонились над экраном. Когда в кадре появился Сергей, «задающий темп» своей девице, Таша вскрикнула, прижав ладонь к губам. Дальше я в красках рассказывала про сцену «поймать на горячем», не пропуская ни одной детали.
— «По-моему ты филонишь, Сереженька!» — процитировала она меня и буквально сложилась пополам
