В машине с бывшим - Марго Олейник

Он поворачивает ключ в замке зажигания, и машина оживает с привычным рокотом мотора, который обычно звучит так уютно и знакомо, а сейчас кажется зловещим предзнаменованием. Он выжимает сцепление и включает первую передачу, собираясь выехать со двора, но тут, как назло, замечает, что впереди образовалась небольшая пробка из машин, выезжающих со двора, словно сама судьба пытается задержать нас, дать мне последний шанс все исправить.

И снова — тишина. На этот раз — вынужденная, продиктованная внешними обстоятельствами. Но она не становится от этого менее мучительной. Каждая секунда тянется, как вечность, наполненная невысказанными словами и затаенными чувствами.

Понимая, что у меня есть всего несколько минут, чтобы попытаться исправить ситуацию, я поворачиваюсь к Андрею и предпринимаю отчаянную попытку улыбнуться. Улыбка получается натянутой и фальшивой, словно маска, скрывающая мою растерянность и страх, но я ничего не могу с собой поделать.

— Спасибо тебе за подарок, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне, от всего сердца. — Это… это лучшее, что я когда-либо получала.

Я говорю правду. Его внимание, его забота, его любовь — это действительно очень важно для меня, это то, что делает мою жизнь ярче и полнее. Но сейчас, в этой нелепой, трагикомичной ситуации, мои слова звучат скорее как жалкая попытка загладить свою вину, как запоздалое признание в любви.

Андрей на мгновение смотрит на меня, и я вижу в его глазах что-то похожее на боль, на разочарование, на уходящую надежду.

— Не за что, — тихо отвечает он, отводя взгляд, и в этом коротком ответе — вся пропасть между нами, вся та боль, которую я причинила ему.

Ситуация становится все более напряженной. Каждый его взгляд, каждое слово отзываются во мне болезненным уколом совести. Надо что-то менять, я не могу больше выносить это напряжение.

— Андрей… — начинаю я, и мой голос еле слышно дрожит. — Скажи… Неужели ты… Неужели ты действительно все эти восемь лет… Старался для меня?

Произношу это и затаиваю дыхание в ожидании ответа. Хочу услышать правду, какой бы она ни была. Мое сердце бешено колотится, словно птица в клетке, готовая вырваться на свободу.

— Почему? — шепчу я, глядя ему в глаза. — Почему ты все это делал?

Андрей поворачивается ко мне, и в его взгляде я вижу столько боли, столько невысказанных чувств, что мне становится страшно. Его глаза, обычно такие теплые и добрые, сейчас полны печали и… упрека?

— А почему ты думаешь, я, когда ехал на свадьбу, увидев твою «Ладу» у «Старбакс» в тот день… спустя восемь лет… просто остановился и пошел тебя искать? — спрашивает он, и в его голосе слышится горькая усмешка.

Я вспоминаю тот день, нашу встречу. Вспоминаю, как мое сердце замерло, когда я увидела его. Неужели он действительно искал меня?

— Почему я держался рядом все время в Карелии? — продолжает он, не отрывая от меня взгляда. — Почему я не удержался от поцелуев? Почему боролся со своим уязвимым эго, лишь бы попытаться наладить с тобой контакт?

С каждым его словом я чувствую, как краснею все сильнее. Смущение и волнение захлестывают меня с головой. Я не знаю, что ответить, как оправдаться. В его словах — правда, которую я так долго игнорировала, за которую старалась не замечать.

Отворачиваюсь, не в силах больше смотреть ему в глаза. Мое сердце разрывается от боли и раскаяния. Я причинила ему боль, обидела его, и теперь не знаю, как все исправить.

Пытаясь хоть как-то скрыть свое смятение, нарочито бодрым, невозмутимым, шутливым голосом говорю:

— Ну, наверное, потому что ты решил поиздеваться надо мной для профилактики. Или просто начать играть на стороне хороших парней.

Мои слова звучат фальшиво и нелепо. Я понимаю, что говорю глупости, но не могу остановиться. Мне нужно хоть как-то защититься от его правды, от его боли.

Мои слова повисают в воздухе, и я чувствую, как Андрей закипает изнутри. Он резко бьет руками по рулю, отчего я вздрагиваю.

— Ты серьезно? — яростно спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом. В его глазах плещется гнев и отчаяние.

Я чувствую, как холодею внутри.

Он отворачивается от меня, откидывает голову на сиденье и закрывает глаза. Несколько секунд он молчит, пытаясь успокоиться. Я слышу его тяжелое дыхание.

— Я всегда любил эту черту в тебе, — говорит он чуть спокойнее, после громкого выдоха. — Уходить от неудобных вопросов через нелепую шутку. Но всему есть предел, Мира.

Я знаю, что он прав. Я всегда пряталась за шутками, избегая серьезных разговоров.

Чтобы хоть как-то отвлечься от его слов, я замечаю на окне машины небольшое пятнышко и начинаю скрести его ногтем. Я знаю, что это глупо, что это всего лишь способ избежать его взгляда, но ничего не могу с собой поделать.

Андрей снова поворачивает голову ко мне. В его глазах — усталость и обреченность.

— Что еще мне сделать? — спрашивает он усталым голосом. — Я и так оголился. Снял с себя не только броню, но и кожу. Отдал себя на твою волю.

Мои движения замирают. Его слова проникают в самое сердце, обжигая его своей искренностью. Что я натворила? Я причинила ему столько боли, а он все еще готов отдать себя мне.

— Неужели у меня и правда не осталось никаких шансов вернуть тебя? — спрашивает он, и в его голосе слышится безысходность. — Неужели ты видишь во мне только снаряд, в который можно стрелять сарказмом и шутками?

Я чувствую, как слезы подступают к глазам. Он прав. Я использовала его, ранила его своими словами. Но я не хотела этого. Я просто боялась… боялась снова полюбить, снова довериться.

Я молчу, не зная, что ответить. Мне нечего сказать в свое оправдание. Я вижу в его глазах отражение своей вины, своей трусости. Я разбила его сердце, и теперь не знаю, как это исправить.

Его слова словно удар молнии пронзают меня насквозь. Я чувствую, как в груди все сжимается от боли и раскаяния. Я не могу больше молчать, не могу позволить ему думать, что я использую его, что не ценю его чувства.

Я кусаю губу, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Это не так, — говорю я тихо. — Это неправда.

Перестаю скрести ногтем по стеклу, осознавая всю нелепость своих действий. Поднимаю взгляд на Андрея и смотрю ему прямо в глаза.

— Я просто трусиха, — признаюсь я. — Трусиха до мозга костей.

Я выдыхаю, и слова вырываются из меня, словно плотина прорвана.

— Мне всегда было проще сделать какую-то