сумасбродную вещь, броситься в омут с головой, чем открыться кому-то, довериться… Я просто страшно боюсь людей.
Они катятся по щекам, обжигая кожу. Я чувствую себя такой жалкой и беспомощной.
— Я хочу быть с тобой, Андрей, — шепчу я, и мои слова звучат как мольба. — Но ты… ты ведь только действовал. Ничего не говорил. Кроме извинений. Я знаю, что это звучит глупо и эгоистично, но не могу с собой поделать. Я из тех, кому нужно все по полочкам разложить. А потом еще по слогам объяснить мотивы поступков. Я ведь действительно до сих пор не уверена, какие чувства ты испытываешь ко мне.
Смотрю ему в глаза в поисках ответа, отчаянно нуждаясь в подтверждении.
— А раз я не уверена, то как могу со своей стороны допустить какие-то чувства? — выдавливаю из себя, зная, что это звучит сумбурно, но не в силах выразить свои мысли более четко.
Андрей удивленно вскидывает брови, его взгляд смягчается. Тихим, почти неслышным голосом он спрашивает:
— Неужели за все эти дни я так и не сказал тебе, что до сих пор люблю тебя?
Его тихий вопрос оглушает меня. Слова «Я люблю тебя» звучат словно музыка, заполняя все мое существо. Неужели это правда? Неужели все эти годы он хранил это чувство?
С этими словами он берет мою руку и нежно сжимает ее. Его прикосновение обжигает кожу, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь.
Закусываю губу, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции. Я понимаю, что сейчас должна признаться в ответных чувствах, сказать ему, что я тоже люблю его. Но мне становится до неприличия страшно.
Страх сковывает меня изнутри, парализует волю. Вспоминаю все свои прошлые ошибки, все свои разочарования. Боюсь, что все повторится снова, боюсь снова испытать боль.
И я вновь включаю шутливый режим, пытаясь спрятать свой страх за маской легкомыслия. Нарочито наивно спрашиваю:
— Честно-честно?
Андрей усмехается, видя мою нелепую попытку спрятаться. В его глазах — понимание и… нежность?
Я понимаю, что пора перестать бояться, что больше нельзя прятаться за шутками. С ним я могу быть собой, настоящей.
Поддаюсь вперед и шепчу ему в губы:
— Я тоже люблю тебя, Андрей.
Мои слова звучат тихо, почти неслышно, но я надеюсь, что он услышал меня. Надеюсь, он поймет, как много значат для меня эти слова.
Наши лица сближаются, и я чувствую его теплое дыхание на своих губах. Мы собираемся поцеловаться, и мир вокруг перестает существовать. Есть только мы двое, наши чувства и тихий шепот любви.
Но вдруг раздается громкий гудок от машины позади. Мы вздрагиваем и отрываемся друг от друга. Смотрим вперед и видим, что пробка перед нами уже рассосалась, и можно спокойно ехать вперед.
Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах смех и лёгкое разочарование?
Выпрямившись на сиденье, плотнее запахиваю кардиган с пальто и делаю вид, что ничего не произошло.
«Вообще-то ты обещал отвезти меня в «Старбакс», — говорю я Андрею с нарочитой серьезностью.
Попытка получается жалкой, я чувствую это всем нутром. Но я должна хоть как-то разрядить обстановку, отвлечься от этого обжигающего взгляда.
Андрей смотрит на меня, и я вижу, как легкая улыбка трогает уголки его губ. Это не та снисходительная усмешка, которую я так боялась увидеть, а искренняя, теплая улыбка, которая словно говорит: «Я понимаю тебя».
Андрей ничего не говорит, просто переводит взгляд на дорогу и плавно трогается с места. Машина мягко покачивается, выбираясь из пробки, и мы снова движемся по улицам города. Я неотрывно смотрю на его профиль, пытаясь разгадать, что у него на уме. Но его лицо, как всегда, непроницаемо.
Однако, прежде чем я успеваю придумать еще более абсурдный способ разрушить этот едва зародившийся момент, в моей голове, словно удар молнии, проносится мысль: Игорь! Я резко вскидываюсь, словно меня ударило током.
— Андрей, нам надо поспешить! — выпаливаю я, хватая его за рукав. — Быстрее! В моей квартире Игорь! И если мы не поторопимся, то к нашему приходу он может съесть всё печенье!
Андрей взрывается громким, искренним хохотом. Его смех заполняет салон машины, и я не могу сдержать улыбку, глядя на него. Его глаза сияют, и вся серьезность, напряжение, которые витали в воздухе, мгновенно исчезают. Он качает головой, все еще смеясь, и оборачивается ко мне, чтобы сказать что-то, но тут же передумывает. Вместо слов он поднимает мою руку, лежащую на центральной консоли, подносит ее к губам и нежно целует в ладонь. В этот момент все мои страхи, все мои сомнения, как по волшебству, растворяются в воздухе.
Глава 24
Стряхиваю снег с воротника пальто, чувствуя, как заледеневшие снежинки предательски просачиваются под ткань, вызывая неприятный озноб. Андрей, ворча себе под нос что-то о непредсказуемости зимней погоды, усердно копается с замком, упрямо проворачивая ключ. Механизм с натужным скрипом цепляется, но в конце концов дверь с тихим щелчком поддается, и мы, словно путники, преодолевшие долгий и трудный путь, с облегчением вваливаемся в тепло квартиры. Сразу в нос ударяет пленительный аромат свежей выпечки.
Игорь, будто материализовавшись из воздуха, выглядывает из гостиной в прихожую, бесцеремонно придерживая зубами чуть обкусанное гигантское печенье, щедро посыпанное сахарной пудрой. Крошки небрежно осыпаются на его футболку.
— Мира, да ты с каждым разом выглядишь все лучше и краше! — весело произносит он с набитым ртом, иронично приподнимая бровь. Я в ответ закатываю глаза, осознавая всю нелепость и комичность ситуации: соблазнительная кружевная ночнушка, чудом прикрытая длинным пальто и вызывающие сапоги на шпильке, совершенно не приспособленные для прогулок по заснеженному городу.
Андрей и Игорь обмениваются крепким, дружеским рукопожатием, перебрасываясь парой шутливых, очевидно понятных только им, фраз. Я, наконец, стягиваю с плеч пальто.
— Держи, — протягиваю Игорю дымящийся стакан с обжигающим кофе, — надеюсь, ты не слопал абсолютно все печенье, которое я старалась пекла?
Он невинно улыбается, пожимает плечами, пытаясь изобразить на лице сокрушительное раскаяние.
— Почти не тронул! Но потом я совершенно случайно наткнулся на аппетитный свинной рулет с черносливом в холодильнике. Честно, прости! Соблазн оказался сильнее меня. Не поделишься, к слову, рецептом?
Я уже открываю рот, собираясь возмутиться его непробиваемой наглостью и выразить все, что думаю по поводу его необузданных пищевых пристрастий, но резкий, пронзительный звонок в дверь обрывает меня на полуслове. Интрига, словно невидимая нить, мгновенно натягивается в воздухе, заставляя всех нас замереть в немом, полном тревожного ожидания, напряжении. Кто там ещё может быть?
Дыхание невольно замирает в груди, и, на секунду оглушенная внезапностью,
