– Если это твое представление о разумном поведении, то я с содроганием думаю, в каких случаях ты ведешь себя совершенно бестолково?! ― Я огрызаюсь сквозь стиснутые зубы.
– Так много слов, ― насмехается он. – Столь элегантные. Чертовски изысканные.
Посмотрим, как хорошо ты будешь говорить после нескольких сильных шлепков по твоей попке, а? ― Не знаю, что испугало меня больше - то, что мой муж, с которым я была несколько часов, вот-вот отшлепает меня, или тот факт, что его говор стал еще более густым и вызывающим.
Когда Тирнан поднимает мой халат над головой, я благодарна, что он закрывает большую часть моего лица, и от этого унижения мои щеки окрашиваются в насыщенный красный цвет.
– Всегда ли ты ложишься в кровать голой? ― спрашивает он, используя тот же хриплый тон в своем голосе, который заставляет меня напрягаться.
Я не отвечаю ему.
Если я хочу провести свою брачную ночь так, чтобы меня наказали, как провинившегося ребенка, то собираюсь вести себя как ребенок и упрямо держать свои слова при себе.
Морозный воздух на моей разгоряченной коже не в состоянии охладить ни мой темперамент, ни мое воображение. Неожиданно я жалею, что не могу видеть его лицо, чтобы по крайней мере попытаться понять, о чем он думает.
Тирнан не спеша рассматривает мою голую задницу. Безусловно, он делает это специально, чтобы сильнее возбудить меня.
– Смотрю, ты уже не в первый раз устраиваешься на чьих-то коленях, ― произносит он тускло, при этом его большой палец легонько проводит по следам от пряжки ремня, который оставил следы на моей пояснице, заднице и верхней части бедер. – Это дело рук Мигеля, я полагаю? ― добавляет он, но я не произношу ни звука, не желая подтверждать его проницательный вывод. – Я никогда не любил твоего отца. А сейчас я его еще больше ненавижу, ― тихо шепчет он, не забывая поглаживать подушечками пальцев каждый шрам, который ему удается найти.
Но я не обманываюсь. Это лишь частичка грядущей бури.
Меня осеняет, что в то время как Шэй нужно было верить, что кто-то был добр к Айрис, Тирнан хочет убедиться, что его сестра будет не единственной душой, которая страдает сегодня.
– Будет гораздо больнее, если ты не расслабишься.
– А разве не в этом смысл? Чтобы было больно? Чтобы ты меня наказал? ― Я огрызаюсь, проклиная себя за то, что так быстро нарушила обет молчания.
– Кто сказал, что ты не можешь найти удовольствие в боли?
– Верно, ― ругаю я. – Если это так, то напомни мне в следующий раз, когда ты сделаешь или скажешь что-то, что мне не понравится, чтобы я положил тебя ко мне на колени.
Звук его ладони, соприкасающейся с моей щекой, звучит страшнее, чем боль, которую он причинил. На самом деле, по сравнению с тяжелой рукой моего отца, рука Тирнана довольно мягкая. Если его намерением было запугать меня до послушания угрозой боли, ему придется приложить гораздо больше усилий.
– Ты всегда так высказываешь свои мысли? Так свободно?
Я наморщила лоб в замешательстве.
Я не знала, что я была на высоте, пока он не сказал это. Я старалась сохранять холодный барьер в отношениях между нами, но, кажется, то, что меня шлепают лицом вниз и задницей вверх и я жду, когда меня выпорет - пробуждает старые обиды, которые заставляют меня держать рот на замке.
– Если мои слова оскорбляют тебя, то, возможно, тебе стоит удвоить количество шлепков, которые ты собираешься мне дать.
– Может быть, я так и сделаю.
– Может быть, мне все равно.
– Хм. Я думаю, что тебе не все равно.
Господи, как бы я хотела, чтобы он больше так не делал. Это заставляет другие части моего тела трепетать. Части, которые не имеют на это права.
Одной рукой он возобновляет успокаивающий массаж на моих бедрах, на которой, я уверена, отпечатались его пять больших пальцев, а другой начинает пробираться по моей внутренней стороне бедра.
– Что... что... ― заикаюсь я, пораженная, когда он оказывается в нескольких дюймах от вершины моих бедер. – Что... ты делаешь?
– Доказываю, что ты ошибаешься.
Я втягиваю воздух, когда теплые пальцы начинают погружаться в мои складки. Я начинаю биться на его коленях, требуя, чтобы он убрал руку от моего ядра, пока он не нашел доказательство того, как сильно он на меня влияет.
– Шшш, acushla - дорогая. Будь спокойна. Все закончится быстрее, чем ты думаешь. Доверься мне.
Довериться?
Может ли это слово вообще существовать между нами?
Особенно при тех обстоятельствах, в которых мы оказались?
Очень маловероятно.
К сожалению, сколько бы я ни пыталась оторвать себя от него, все усилия оказываются бессмысленными. Тирнан слишком силен, чтобы ослабить свою хватку. Мантия также сползла с моей головы настолько, что теперь я могу совершенно отчетливо видеть лицо моего заклятого врага. К моему огорчению, это также означает, что он прекрасно видит мое.
– Пожалуйста... не надо, ― прохрипела я, не желая, чтобы его пальцы были на мне.
Особенно когда они начинают заставлять меня чувствовать себя слишком хорошо для слов.
– Черт, ― простонал он, глядя прямо на меня своим пронизывающим взглядом.
– Вот так, acushla – дорогая. Проси.
Отказываясь дать ему то, что он хочет, я кусаю внутреннюю сторону щеки так сильно, что кровь начинает собираться
