помогает с уроками. Правда, порой ворчит как бабка из-за её внешнего вида, но, в целом, нетрудно понять, насколько она дорожит и заботиться о сестре.
Так же и с мамой. После новогодних праздников её мама, к сожалению, подцепила где-то грипп. Плюша полностью взяла заботу о ней и о доме на себя. Хотя сама тогда ещё с трудом могла передвигаться по квартире. Следила за тем, чтобы мама вовремя принимала лекарства, и все. Варила ей компоты и давала тепленькими, так как врачи всегда советуют обильное тёплое питьё.
Забавно, что её мама на время простуды превратилась в капризного подроста, который цокал и закатывал глаза каждый раз, когда Плюша надвигалась с очередной волной заботы.
А ещё я узнал, что Плюша любит рукоделие. Это её особый маленький мир, в котором она любит проводить время одна, чтобы никто не смотрел и не болтал под руку.
Мне разрешено иногда подходить со спины, нежно целовать в плечо и, желательно, сразу нарисовать сквозняк, пока в меня не прилете какой-нибудь дырокол.
В основном, она творит всякого рода украшения из самых разных материалов. Некоторые изделия даже продаёт.
Например, она сплела мне кожаный браслет с металлическими вставками.
Сам в шоке, что реально его ношу. Обычно на запястье раздражают даже часы. Но браслет от Плюши ношу, не снимая.
Макс клянчит такой же.
И давно хотела посетить мастер-класс по восковому моделированию. Но, во-первых, для неё это было дорого, а, во-вторых, выяснилось, что туда не так-то просто попасть даже с деньгами.
Пришлось поискать связи, чтобы организовать местечко.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — всё радовалась она. — Во сколько поедем? Я успею в универ?
— В шесть начало.
— Класс! Я успею сделать все дела, а ты выспаться!
Она выглядело так счастливо, что я, глядя на неё, забыл об усталости и готов был растечься в её объятиях как сгущенка по запеканке.
— Так! Ты завтракай, а я пойду в универ собираться, — она крепко поцеловала меня в губы. Я помог ей слезть с моих коленей, придерживая за сочные бёдра.
Собиралась она с песнями. Уверен, мысленно была уже на мастер-классе.
— Ну, всё! Я готова, — она поправила подол темно-синего платья.
Я шумно сглотнул, увидев, насколько оно короткое. Белый воротник прилежной девочки ситуацию не спасал.
— Может, переедешь ко мне? Сегодня! — предложил в очередной раз. — Пока ты в универе, я соберу твои шмотки и увезу к себе.
— Каждый раз, когда ты видишь на мне короткое платье или юбку, ты хочешь меня сразу…
— Дальше не продолжай. Я хочу тебя сразу, — уверенно заверил я. — Здесь и сейчас. Всю, без остатка.
— Я подумаю, — кокетливо протянула Плюша.
Передо мной в эту же секунду загорелся зеленый сигнал светофора.
До этого момента её ответами были что-то типа «нет, никогда, ни за что, врач пока не разрешает…»
А теперь…
Ух!
Даже сердечко зашалило.
— Я подожду, — произнес многозначительно.
Мы вышли из дома, сели в машину и поехали в универ.
Плюша мечтала вслух о мастер-классе, а я косился на её колени в черных капронках и едва сдерживал слюни.
— Матвей! Стой! — вдруг крикнула она.
Я резко ударил по тормозам. Машина встала колом. Ничего сообразить толком не успел, как Плюша уже выскочила из машины и выбежала на дорогу. Встречной полосе из-за неё тоже пришлось встать с колом. С визгом тормозов, с отборным матом.
— Плюша! — крикнул и я, выйдя из машины, чтобы спасти свою ненормальную.
— Себе побибикай! Матвей, застрели его! — огрызалась между тем Плюша, неся в руках грязный комок шерсти с черными глазами.
— Заговнила новую чебурашку, — вздохнул я, наблюдая за тем, как она прижимала к новой шубке комок грязной шерсти и садилась в машину. Сел следом и тронулся с места.
— Тише, маленький. Тише, грязненький. Ты зачем на дорогу выбежал, дурачок? Замёрз? Какие у тебя уши большие!
Только сейчас разглядел, что она притащила в машину щенка. Трясущегося, ушастого, вонючего. Воняло на весь, мать его, салон.
— Плюша, выброси эту хрень, где нашла, — пришлось приоткрыть стёкла, пока не вытошнило.
— Это не хрень. Это наш… Чебурашка, — заявила она вдруг вполне уверено.
— В смысле, наш? Мне псина не нужна.
— Ну, пусть поживёт у тебя, Матвей. Мама мне не разрешит, у нас и так квартира маленькая. А ты один живёшь. Возьми, а, — и глазки такие состроила. Не хуже, чем у щенка.
— Не нужна мне псина в моей квартире. Мне ты там нужна. К тому же, насколько я помню, у тебя отношения с собаками, мягко говоря, не очень.
— А, может, это знак?! Может, Боженька послал мне Чебурашика, чтобы я научилась налаживать отношения с собаками? Да и как я его теперь брошу, когда я его только что уже почти спасла?
— Я его не возьму, — и тут я понял, что это отличный шанс. Идеальный, мать его! — У меня он будет жить только с тобой. Так что либо мы прямо сейчас везем его в какой-нибудь собачий приют, где его будут держать в клетке и морить голодом, либо мы вместе с твоим Чебурахором переезжаем ко мне и объясняем Кокосу, почему в его лоток теперь будет срать не только он.
— Ах, ты! Шантажист!
— Зато счастливый, — ухмылялся я самодовольно. — Счастливый и голый. Потому что в своей квартире я могу ходить безо всего. Ты, кстати, тоже.
— Ага. Размечтался, — фыркнула Плюша.
— Ну, так что? Едем ко мне?
Плюша прикусила нижнюю губу, крепко задумавшись.
Посмотрела на щенка и, будто я не слышу, произнесла:
— Пописай ему во все ботинки. В некоторые можешь даже сходить по-большому, — а затем уже обратилась ко мне. — Ладно. Мы с Чебурашкой переезжаем к тебе, товарищ будущий подполковник.
— Спасибо, Чебурашка! — ух, как я сейчас был рад! — Самый дорогой корм тебе куплю.
— И игрушки!
— И игрушки.
Глава 32. Рамзин
Всё в дерьме.
Вообще всё.
Вся ванна уговнякана куском шерстяного подкидыша, которому Плюша за десять минут купания наговорила комплиментов больше, чем мне почти за три месяца, что мы знакомы.
— У тебя, оказывается, белые пятнышки! Какой ты красавчик! — Плюша говорила на ультразвуке.
Мы с Кокосом, стоящие в коридоре, ревновали.
Подозреваю, у обоих в головах зрел план, как избавиться от псины, при этом не потеряв Плюшу.
Оставить дверь открытой и свалить на Кокоса?
Хм…
Из всего, что я перед собой видел, радовал только оттопыренный зад Плюши, едва прикрытый коротким платьем.
— Голодный, мой маленький? Пойдём, покормлю тебя. Матвей купил тебе самый дорогой и вкусный корм… — и снова она прошла мимо, даже не обратив
