Если ещё секунду назад я внутренне почти убедил себя потерпеть этого дохляка ради Плюши, то сейчас, когда он якобы по-братски похлопал Плюшу по плечу, а она поморщилась от боли и заметно стиснула зубы, у сопляка не осталось шансов.
— Так, потерянный братишка, иди-ка ещё раз потеряйся, пока я тебе не сунули в шоколадку, — я взял его за шкирку, как щенка и повёл к двери. Этот червь в куртке начал дёргаться, но сразу перестал, когда вместо ворота куртки я крепко сжал его шею. Вывел из палаты и подтолкнул в сторону выходы.
— Рили?! — возмутился шнурок. — Ты знаешь, кто мой отец?
— Будущий покойник, если сунется ко мне или Людмиле. Ты, кстати, тоже, — предупредил я. Пока по-хорошему.
Закрыл дверь и повернулся к Плюше.
Она смотрела осуждающе и всё ещё обнимала этот скручивающий мои нервы букетик.
— Дай этот веник, — протянул я к нему руку. — А то пацану нечем выметаться.
— Не дам, — боевая Плюша отвела букет в сторону. — Он мне его подарил.
— Я тебе дарю цветы.
— Не только ты. Видишь? Арсений тоже.
— Плюша, — я очень старался не потерять самообладание. — Отдай.
— Что за неандертальские выходки? Это просто цветы. Арс пожелал мне здоровья.
— Он сделал тебе больно.
— Просто Арс не так хорошо, как ты, знает, как со мной сейчас нужно обращаться. Но я ему потом объясню, и, уверена, он будет со мной нежен.
По хитрому блеску в её карих глазах и улыбке, которую он поспешила спрятать в букете, я понял, что Плюша наглым образом испытывает моё терпение.
И ей это нравится.
Стерва!
— Ты специально? — я сузил глаза. Хотел нагнать строгости, но, глядя на Плюша, сам едва сдерживал улыбку.
— А что? Нельзя? Что за лев этот тигр? Ррревнует! — рычала она насмешливо и ехидно хихикала.
— Иди-ка сюда, — протянул я нарочито угрожающе и, подойдя к ней, мягко обнял. Букет только мешал. — Убери этот веник. Реально бесит.
— Но он так вкусно пахнет, — произнесла она с хитрой улыбкой, а затем добавила. — И букет тоже.
— Плюша, — рыкнул я тихо, потеревшись кончиком носа об её нос.
— Ты, оказывается, так мило ревнуешь, — она позволила мне забрать из её рук букет, который я сразу швырнул на стул за её спиной. — Обиделся? — обняла меня в ответ и с нежной улыбкой заглянула в глаза.
— Не дождёшься, — обхватил её хитрое личико ладонями и мягко поцеловал в уже вытянутые для меня губы. — Но при случае шею ему сверну.
Глава 30. Людмила
— Я не понимаю, откуда у меня столько вещей? — я фасовала по пакетам то, что нажила в больнице почти за две недели. — Я же сюда безо всего заселялась! Столько контейнеров! Вы мне реально столько еды приносили?!
Я посмотрела на сестру, которая, в отличие от меня, собирала мои вещи молча.
— Мама тебе каждый день через Матвея отправляла еду. Он, кстати, обещал возвращать помытые контейнеры, но, как видишь, ещё ни одного не вернул. Мама последние дни уже в банках еду отправляла. Ещё немного и банки бы тоже дома закончились.
— Жесть, — выдохнула я и вернулась к раскладыванию контейнеров по пакетам.
Из-за невозможности пока наклоняться, приходилось стоять у стола и складывать в пакеты то, до чего дотягивались руки и при этом не ощущалась бы боль в рёбрах и головокружение в голове.
Мама сегодня забрать меня не сможет. Её не отпустили с работы. Матвей должен приехать позже, но домой меня отпускают уже сейчас.
Можно было бы дождаться Матвея, чтобы он помог с вещами и отвёз домой, но я больше не могу находиться в этой палате. Готова бежать хоть куда, лишь бы не оставаться здесь ещё хотя бы на час.
Ответственно поклялась перед врачом, что буду принимать все лекарства и соблюдать абсолютно все рекомендации. Лишь бы меня уже отпустили.
Олеся сразу приехала за мной. К счастью, в школе сейчас новогодние каникулы и она совершенно свободна.
А Матвею позвоню позже и скажу, что больше в больницу заезжать не нужно. Думаю, он тоже будет рад оказаться вне её стен, где проводил почти столько же времени, сколько и я.
— Этот бандаж твой или местный? — сестра потрясла реберным бандажом.
— Мой. Матвей покупал.
— А этот? — указала она на меня. Я сейчас была в другом бандаже. — Тоже он покупал?
— Да. Положи в пакет, пожалуйста.
— Теперь понятно, откуда у тебя столько вещей, — хмыкнула насмешливо сестра.
— Откуда?
— Матвей всё напокупал, — цокнула она, закатив глаза. — Ты хотя бы интересовалась, почему к тебе в палату никого не подселяли всё это время?
— Интересовалась. Это всё Матвей, — последнее предложение мы с сестрой сказали хором и рассмеялись.
Я смеялась как сутулая собака — сгорбившись, держась за рёбра, сипло, без возможности глубоко вдохнуть.
— Больно? — участливо спросила сестра и сама поморщилась так, будто больно было ей. — Блин! Вечно забываю, что тебе пока нельзя нормально ржать.
— Нормально, — отмахнулась я. — По крайней мере, не так больно, как первые дни.
— А я тебе говорила, что нечего было за мной тащиться, — она снова заворчала как старая бабка.
— Ой, заткнись! — буркнула я и продолжила убирать вещи в пакет.
— Кстати, мы с мамой собрали твою кровать. Матвей отказался, сказал, что ты приедешь жить к нему. Кстати, а почему ты к нему не хочешь? Он тут нормально так за тобой ухаживал…
— Вот и мне интересно.
Мы обернулись и увидели Матвея, входящего в палату.
— О, хаюшки! — поприветствовала его Леся и виновато посмотрела на меня. Жестами пообещала отныне держать язык за зубами.
— Привет, — бросил ей Матвей и подошёл ко мне. Мягко приобнял и заглянул в пакеты, которые стояли передо мной на столе. — Смотрю, ты уже почти собралась? А мне почему не позвонила?
От него пахло улицей и зимней прохладой. А ещё его парфюмом, бальзамом после бритья и несравнимой ни с чем мужественностью.
Короче, он точно ждал моего возвращения в свою холостяцкую берлогу. Иначе откуда он такой весь напомаженный?
— Ты сказал, что тебе сегодня нужно будет заехать на службу. Не хотела отвлекать. Да мы и сами уже почти справились.
— Ага! — фыркнула сестра, с демонстративным усилием поднимая пакеты с моими пожитками с пола. — Справились…
Я закатила глаза и поспешила отвлечь Матвея на себя.
О чем, в принципе, пожалела почти сразу.
— Я всё подготовил в квартире для твоего удобства.
— В какой квартире? — прикинулась дурочкой.
— В моей, Плюш. Ты же не забыла, что переезжаешь ко мне?
— Похоже, забыла, — я задумалась, делая вид, что действительно пытаюсь что-то вспомнить. — Потому что я
