на кухню попить чай.
Собираемся за столом. Пока я наливаю в кружки горячий напиток, сын приносит из своей комнаты настольную игру с веселыми картинками из интернета и предлагает сыграть.
Не сговариваясь, киваем. Отставляем чай в сторону.
Осчастливленный Ваня достает карточки, объясняет правила и… кухня погружается в веселый звонкий смех.
Мы хохочем каждый раз, как кто-то кладет новую карточку. У меня уже сводит скулы, болят щеки и живот, но я никак не могу успокоиться. Слава тоже.
А Ваня… Он смеется громче всех нас.
За игрой мы сближаемся, чувствуем себя единым целым, а еще не замечаем, как испаряются все неприятности.
Пусть за окном гром и буря, пусть враги строят нам козни, мы все преодолеем и всех победим. Сегодня мы сами себе показали, что мы настоящая семья, и поняли, как сильно дорожим друг другом.
Важнее взаимопонимания, взаимоподдержки и взаимоуважения ничего нет.
— Мамочки! — Ваня показывает на карточки и от смеха сгибается пополам.
— Вань, ну блин! — восклицает Слава и громко хохочет.
Я смотрю на своих мужчин, оцениваю их реакцию и следом начинаю смеяться. Удержаться выше моих сил.
Плевать, что уже не чувствую лица. Завтра оно вообще разболится, ведь так долго я не смеялась очень давно.
Но в любом случае оно того стоит.
А потом…
Потом у Славы звонит телефон.
Глава 41
Тая
— В смысле его больше нет? Что произошло? Ты постарался? — Бессонов поднимается из-за стола и, попросив жестом остаться на месте, быстрым шагом покидает кухню.
Случайно услышанная фраза не дает покоя, а плотно закрытая дверь вселяет страх. Я чувствую, произошло нечто плохое.
— Куда это он пошел? — интересуется Ваня, настороженно наблюдая за действиями отца. А я тем временем напрягаю слух и пытаюсь уловить суть разговора.
Мне интересно, с кем беседует Слава, ведь от этого зависит крайне много. В нынешней ситуации так и вовсе этот разговор может значить для нас все.
Наши жизни напрямую зависят от действий Антона, Воронцов уже показал всю сучность, мы открыли перед Милославским все карты, и теперь остается лишь ждать.
Я настолько сильно устала думать о плохом за последние дни! Мне хочется снова вернуться к спокойной, размеренной жизни. Я ведь не так много хочу, мне всего лишь нужно жить в мире и любви с любимым мужчиной, строить семью, воспитывать нашего сына…
Остальное все пусть остается где-то там, вдалеке. Невзгод и бед на нашу жизнь уже более, чем достаточно.
— Мам, папа опять уедет? — с тревогой в голосе спрашивает Ваня.
Треплю сына по голове, перебираю всклокоченные волосы.
— Нет, ну что ты, — спешу успокоить его, а сама продолжаю напрягать слух и пытаюсь понять суть разговора.
Может быть, ему кто-то по работе звонит? Слава — первоклассный адвокат, а его клиенты — крайне занятые и важные люди.
В самом начале отношений он предупреждал, что должен быть на связи двадцать четыре на семь, и я тогда не увидела в этом ничего критичного.
Подобные консультации для уровня его профессионализма логичны, а раз так, то ночной звонок легко объяснить. Просто кому-то срочно потребовалась помощь грамотного юриста.
Но интуицию фиг обманешь. Я чувствую, дело касается нас. Не кого-то со стороны, а ситуации с Воронцовым и мной напрямую.
— Сейчас вернется. Не переживай, — обещаю сыну и поднимаюсь из-за стола.
Время для настольных игр и легкого общения закончилось, на душе резко стало беспокойно. Я ничего не могу поделать с собой.
Мне нужно поговорить со Славой. Пусть развеет все мои страхи.
Но раздавшийся звонок в квартиру лишь усиливает тревогу.
— Вы не предупреждали, что кто-то к нам придет, — говорит Ваня, с опаской поглядывая на закрытую дверь.
Ему, как и мне, не нравится происходящее.
— Я никого не ждала, — признаюсь, прислушиваясь к происходящему за стеной. Там тихо и глухо, как в танке. — Сиди здесь, — прошу сына, а сама выхожу в коридор.
Стоит открыть кухонную дверь, как тишина вмиг рассыпается.
— Она никуда не поедет! — слуха настигает суровый голос Славы. Его жесткий ответ дает понять, случилось нечто невероятное.
— Ты не понимаешь. Это может сделать только она, — тон Милославского не оставляет ни единого шанса на сопротивление.
— Мне плевать на твои желания, — Слава все равно не отступает. Он до последнего стоит на своем, и я понимаю, что дело плохо. — Таисия останется дома. Со мной, — заявляет резче, чем нужно.
Осторожно выглядываю из-за стены и к своему великому удивлению вижу Милославского без сопровождения охраны. Он стоит на пороге совершенно один.
Вид уставший, глаза потухшие. Ослабленные галстук криво висит на шее, на рубашке небрежно расстегнуты две верхних пуговицы. Пиджак помят.
Антон замечает меня первым.
— Может, спросим у нее? — кивает Бессонову за плечо.
Слава оборачивается, встречается со мной взглядом и недовольно кривит губы.
Исходящий от него негатив сбивает с ног. Слава хмур и озадачен как никогда прежде.
— Что произошло? — спрашиваю, обращаясь напрямую к нему. Я хочу услышать причину резкого отказа от своего мужчины. Это важно.
Но вот только Слава вместо ответа закрывает глаза, сжимает переносицу и делает глубокий вдох. Открывает дверь шире, приглашая Милославского войти.
Тот понимает жест без лишних слов.
— Выпьешь? — кивая в сторону кухни, предлагает Антону.
Тот одаряет меня хмурым взглядом, на нем нет лица.
Видимо, случилось нечто поистине плохое.
— Да, — кивает, переступая порог. — Только немного, у меня впереди бессонная ночь.
— Не у тебя одного, — небрежно бросает через плечо Бессонов.
Слава подходит ко мне, приобнимает за талию. В его глазах столько эмоций, что они лишают дара речи. Я далеко не сразу понимаю, что нужно сказать.
А ведь шла сюда с четким намерением разобраться в происходящем.
— Таечка, пожалуйста, собери нам на стол, — просит максимально вежливо. — Нам с Антоном нужно поговорить.
— Ты забыл про Ваню, — напоминаю. — Сын тебя ждет.
Слава крепко сжимает губы.
— Ему придется пойти в свою комнату и лечь спать, — безапелляционно заявляет.
Спорить со Славой бесполезно, я это уже уяснила. Когда он в подобном расположении духа, то остается лишь принять его поведение как факт и подчиниться. Другое неприемлемо.
На самом деле, Бессонов ведет себя максимально сдержанно и тактично. Даже сейчас, когда его бомбит от эмоций, он продолжает контролировать все вокруг, продолжает нас защищать и действует исключительно в наших совместных интересах.
— Я тебя поняла, — отзываюсь в ответ.
Оставлю на щеке Славы короткий, ласковый поцелуй. Может быть он сможет хоть немного растопить лед вокруг его сердца.
— Антон, не забудь вымыть руки, — обращаюсь к Милославскому и жестом показываю в сторону ванной
