домашние есть?
Я услышала с кухни быстрое шуршание веника по полу. Игорь заметал осколки разбитой Маринкой тарелки. Надо будет утром вымыть пол, сейчас у меня на это нет ни физических, ни моральных сил.
— Марина сказала? — спросила я.
— Ага, — широко улыбнулся Стас. — Марина много чего сказала. Пока я с ней у подъезда такси дожидался, выслушал и об Игоре, и о себе, о нашей работе, о полном отсутствии у некоторых личностей совести и о твоих полностью запудренных Игорем мозгах. Не знал, что у Марины такой богатый словарный запас.
— Мы вообще-то филологи, — я кисло улыбнулась.
Стас развесил мокрую куртку на вешалке
— В принципе, ничего нового я не услышал, но некоторых красочных оборотов речи от неё не ожидал. У нас сержанты в армии так не выражались, как девушка с филфака, — Стас ухмыльнулся. — Если из цензурного — Марина очень надеялась, что нам с Игорем эти пельмешки поперёк горла встанут. Представляю, что твоя подруга говорила бы, если бы за ней вышел сам Игорь. Зря он ей рассказал, по-моему.
— Малой, вот только тебя не спросил, что и кому рассказывать, — Игорь выглянул из кухни с веником в руке. — Спорим, с утра, а то и ночью просвещенный по поводу нас Кожевников позвонит со скандалом? А со злости да плюс усталый и сонный он вполне может выдать всю недостающую информацию.
— То есть для тебя это была очередная комбинация? — мой голос прозвучал хрипло. — Сказать Марине правду, чтобы она всё выложила Юрику?
— Юль, успокаивайся, — Игорь обнял меня и снова прижал мою голову к своему плечу. — Это и комбинация, и облегчение нам всем жизни. Пусть лучше Марина знает правду, чем надумает обо мне неизвестно что и поделится своими версиями с кем попало.
Юрик действительно позвонил через час, когда оставшийся ночевать Стас ушёл в кабинет, а мы с Игорем — в спальню. Звонок раздался, когда мы целовались и парень скользил руками у меня под футболкой. Игорь чертыхнулся. Он нехотя выпустил меня из объятий.
— Надо было отключить, — пробормотал парень. — Слушаю, — сказал он в трубку. — Да, я действительно сказал это Марине… Кожевников, ты ничего не попутал? Друзьями мы с тобой никогда не были, — после долгой речи Юрика насмешливо проговорил Игорь. — И я к тебе в гости не набивался. Напомнить, как ты меня на дачу позвал? Я, кстати, задачу выполнил, Юлю от тебя отвлёк… — Игорь улыбнулся, слушая новый длинный ответ. — Юр, ты совсем берегов не видишь? Я не обещал, что не стану потом встречаться с Юлей. Твоё благословение ни мне, ни ей не требуется… Да, Юля действительно переехала ко мне, сейчас рядом сидит. А тебе какая разница? У тебя своя личная жизнь, достаточно бурная, все на даче её наблюдали… Ну серьёзно так серьёзно, — тон Игоря стал деловым. — Очень советую: прекращай искать Ярославу, не испытывай терпение её отца. Наверняка Яся при желании могла бы сама с тобой связаться…
Дальше Игорь слушал с чуть заметной улыбкой. Я прислушалась. Юрик говорил горячо и громко, но не настолько громко, чтобы можно было разобрать слова.
— Юрка, ты от меня-то чего хочешь? — вступил Игорь в очередной паузе. — Я твои проблемы понимаю, могу даже посочувствовать… Знаю, что не нужно. Так вот, я понимаю, но помочь ничем не могу. У меня для экономиста работы нет, разве только отчёт для налоговой тебе заказать… Ну, не хочешь — не буду заказывать… Если кроме шуток, то чем я тебе, собственно, мешаю? У тебя свои дела, у меня свои… Кожевников, если бы я хотел тебя отследить, я бы не уселся у всех на глазах с двумя громкими девицами. Скажу больше, ты бы вообще меня не заметил.
Игорь сел на кровать и придвинул к себе поближе лежавшие на тумбочке блокнот и ручку. Дальше парень слушал, периодически делая короткие, только ему понятные пометки.
— Ну и ищи кого хочешь, — он хмыкнул. — Я вообще не понял, ты сейчас зачем звонишь?.. Дома я, отдыхаю, спать собираюсь. Пельмешек вон навернул, Марине о своей работе рассказал — надо ж было как-то объяснить ей фотки, которые ты отправил… Нет, в клуб возвращаться не планирую… Юрка, ты это сейчас серьёзно? — Игорь рассмеялся. — Думаешь, мне совсем нечем заняться? Я не собираюсь из спортивного интереса выяснять, с кем ты там общаешься… Ради денег? Конечно, согласился бы. Вот такая у меня продажная работа… — в его голосе снова прозвучала насмешка. — Да, жизнь — она такая. Кто-то ради пиастров неверных мужей и жён отслеживает, а кто-то с особо благородной натурой с богатыми дамочками ради тёплого рабочего места спит.
Игорь с усмешкой опустил руку с телефоном.
— Отключился, — парень притянул меня к себе на колени. — Юль, ещё один звоночек, и я весь твой.
Он снова поднёс трубку к уху. Я провела пальцами по его груди. Игорь накрыл мою ладонь своей.
— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — бодро проговорил он. — Прошу прощения за поздний звонок. У меня срочный вопрос — Ярослава сейчас дома?.. Это точно?.. Сегодня никуда не ездила?.. Работаем, недавно вернулись из клуба «Чёрная хризантема». Мне есть, что вам рассказать… Да, в десять утра подъеду… До завтра.
Игорь положил телефон на тумбочку и, продолжая меня обнимать, откинулся на спину. Мы повалились на кровать, парень положил руку мне на скулу и приник губами к губам. Он перевернулся и навис надо мной, я приподнялась, чтобы оказаться ближе, прильнула к его телу.
— Юлька, как же я рад, что ты здесь, — шепнул Игорь.
Для меня это прозвучало почти как признание в любви. Только одно не давало покоя: а вдруг это всё-таки не всерьёз?
— Когда ты закончишь дела с клиентом? — вырвалось у меня.
Прозвучало совершенно некстати. Лучше бы я вовремя придержала язык. Игорь внимательно посмотрел на меня.
— Надеюсь, что завтра, — после мучительной паузы ответил парень. — Давай-ка выкладывай, до чего додумалась.
— Это неважно, так, ерунда… — я отвела взгляд.
Игорь скатился на бок и прижал меня к себе.
— Юль, давай договоримся, что все непонятки, сомнения и недовольства будем прояснять сразу, — серьёзно сказал он. — Если их копить — любая ерунда может перерасти в большие проблемы. Так что рассказывай, в чём дело. Я по тебе вижу: что-то не так.
— Мне показалось… — я осеклась и уставилась на чёрную пуговицу на рубашке Игоря. — Ну, твоя работа иногда предполагает обман… И ты Юре сейчас говорил, что свою задачу со мной выполнил… — как же трудно откровенно сказать о своих сомнениях.
Парень молча ждал продолжения. Тянуть и мямлить можно сколько угодно, но
