class="p1">За грудиной бахает так, что заглушает гром.
Ну дай мне знак! Хоть что-нибудь, Вер!
И она тихо признается:
— Я тоже скучала.
— Иди сюда.
Усаживаю ее задницей на подоконник. Вспышка молнии освещает черты ее лица. Ведьминские глаза горят лукавством, когда она со смешком произносит:
— Зачем?
А сама льнет ко мне, пальцами затылок массирует и приглашающе раздвигает бедра шире.
Коза такая!
— Мириться будем.
Стаскиваю мокрую футболку и отбрасываю куда-то в сторону. Вжимаюсь в нее возбужденным пахом.
— Секс после ссоры всегда охуенный.
Тянусь к приоткрытым губам и получаю укус.
Ау! Больно же!
— И часто ты такое практикуешь? — «кусает» теперь меня словами.
Долго смотрю ей в глаза, безоговорочно принимая тот факт, что поплыл ко всем хуям.
Никого не надо больше. Только мою Ведьму. Хочу бесить ее двадцать четыре на семь и столько же трахать.
— С тобой у меня всё в первый раз, Верка, — толкаю на выдохе, а у самого в груди вибрирует.
Молчит. А я весь, блядь, как на ладони. Никогда еще не чувствовал себя таким беззащитным. Голый, блядь, с мясом наружу.
Жду, как бродячий пес — кость кинет или камень?
И Вера с раскатом грома прижимается к моим губам.
53. Вера. Плохая примета
Я лежу щекой на груди Тима и смотрю, как дождь барабанит по стеклу. Его рука медитативно гладит меня по волосам, периодически спускаясь ниже, на спину.
Тело после близости такое обманчиво легкое и напоминает глину — лепи из него, что хочешь.
В этот раз мне было ни капельки не больно. И, вообще, кажется я вошла во вкус. И даже цапнула на пике эмоций Тима за плечо.
Скашиваю глаза на его руку. Ага, вон отпечаток зубов алеет.
Обвожу его кончиками пальцев и, приподнявшись, смотрю в расслабленное лицо Тима.
— Расскажи мне о своей мечте.
Его губы растягиваются в коварной улыбке.
— Ты, я, много смазки и куча секс-игрушек… — начинает он, проворно проскальзывая пальцами между моих ягодиц.
— Эй! Куда? — верещу, ерзая задницей и пытаясь избежать прикосновения к святая святых.
Сползаю ниже и натыкаюсь тем самым местом на приподнятый член Тима.
— Как насчет анальчика? — гогочет он, массируя мою задницу.
— Только через мой труп! — шиплю и скидываю с себя наглые ручонки.
Будто это поможет. Через секунду они снова на мне. И один прямо сейчас толкается туда, куда совсем недавно тыкалась Сафоновская колбасень.
Ахаю, ощущая скольжение и ритмичное давление на какую-то точку внутри меня.
Пульс мгновенно разгоняется, жар растекается от пупка ниже и концентрируется в промежности.
— У меня для тебя плохие новости, Ведьма, — выдает Тим, не переставая двигать пальцами.
Какой же он гад. Господи, как хорошо.
— Труп девушки еще пару часов девушка.
Фу!
Шлепаю его по груди.
— Дурацкая шутка, никому так больше не говори! И вообще…
Теряю мысль, потому что к одному пальцу присоединяется второй. А третий… чертов третий палец массирует тугое колечко ануса, вызывая очень странные ощущения.
— Сафонов прекрати! — стону. — Это отверстие создано на выход, а не на вход.
— Да? — Тим жадно косится на мой рот. — Я знаю, где точно всё по фен-шую. Хочу твои губы на моем…
— Эй!
— Но пока ограничимся моей любимой дырочкой.
Он так и сказал!
Хочется стукнуть его по башке чем-нибудь тяжелым, но Тим, быстро разорвав пакетик с презервативом, упаковывается и тянет меня за бедра.
— Ай!
Сжимаюсь вся от вторжения его члена и распирающих ощущений.
Ага, на грани фантастики. Каждый раз удивляюсь, как его колбасень в меня помещается.
Шиплю, когда Тим проталкивается дальше и вынуждает меня оседлать его.
Поза непривычная. Хватаюсь за широкие плечи, не зная, что делать дальше.
— Ты же хотела покататься на лошадке? — не удерживается белобрысый гаденыш от подъебки, сжимая мои бедра своими лапищами.
— Я себе это не так представляла! — хорохорюсь, пытаясь привыкнуть к новому положению тела. — Тоже мне коняшка…
Ахаю, когда Тим толкается в меня снизу.
— Но-но-но, я породистый жеребец, — Скалится во все тридцать два винира.
Чувствую себя несчастной бабочкой, которую пришпилили булавкой… толстой такой и горячей булавиной!
— Давай, Вер. Вот так. М-м-м.
Прикрыв глаза, Тим раскачивает меня на себе. Тянет лапы к груди и с наслаждением мнет полушария.
— Блядь, охуенные сиськи! Ты вся охуенная.
Найдя свой темп, плавно двигаю бедрами. Вспышки удовольствия простреливают от промежности до макушки. Будто кто-то протянул кабель мне прямо в мозг.
— Поласкай себя, Ведьма. — Тим обжигает меня штормовым взглядом и сам тянет мою ладонь вниз.
— Вот еще, — с придыханием спорю, не решаясь себя коснуться.
— Погладь себя, а я посмотрю.
Пальцы сами собой начинают кружить вокруг одной чувствительной точки.
Задираю бровь.
— А ты? Может, я тоже хочу посмотреть…
— В другой раз, малыш, ща яйца взорвутся! — рокочет, ускоряя меня. — Продолжай.
И я продолжаю, пока меня не накрывает сладковато-удушливым облаком экстаза. Рассыпаюсь на атомы, а потом медленно собираюсь обратно.
Всё тело гудит, будто через меня пропустили ток.
— Хорошая девочка, — гладит мою щеку Тим, спускаясь пальцами ниже и проталкивая один мне в рот.
Неожиданно облизываю его… и оказываюсь под горячим, тяжелым телом.
Целуемся жадно, пока Тим размашисто толкается в меня, а потом замирает, сокращаясь.
После лежу расслабленно на груди Тима и из-под ресниц наблюдаю за ним. Его грудь часто вздымается, кадык дергается вверх-вниз, а на губах играет улыбка.
Смачно шлепнув мою ягодицу, Тим скашивает глаза на меня.
— Будешь еще со мной сраться?
— А если и буду, — отвечаю с вызовом, — то что? Затрахаешь меня до смерти, ебарь-террорист?
— Не подкидывай мне идей, Ведьма.
Тим смачно целует мои губы и, ничуть не стесняясь наготы, встает.
Невольно окидываю его всего взглядом. А этот пошляк еще, будто рисуясь, напрягает мышцы живота, член дергается, и я с писком вжимаюсь лицом в матрас.
Вот же кобелина! Пробу негде ставить.
Через какое-то время матрас снова прогибается, а Тим настойчиво разворачивает меня к себе.
— Отвали! Ты мне там уже всё до мяса стер! — начинаю возмущаться, но замолкаю, удивленно глядя на ярко-бирюзовый футляр в его руке.
Сердце взволнованно поднимается к горлу, и я едва справляюсь с собственным голосом:
— Это что?
— Открой и узнаешь.
Читаю знакомое название на крышке футляра и бурчу:
— Не надо мне ничего.
Тим раздраженно пихает мне коробку в руку.
— Открывай уже, Ведьма! Не кольцо там!
Ни за что не признаюсь, что меня поцарапала эта фраза. В глубине души даже глухие дуры мечтают услышать три заветных слова. Главное, чтобы выходить пришлось не на смену.
На черном бархате лежит браслет с голубым квадратиком
