циферблата. Крохотные стрелочки застыли на цифре «двенадцать».
— Ты даришь мне часы? — протягиваю с сомнением, не спеша касаться подарка.
— Ага. Вроде пиздатые.
Тим сам выуживает браслет и защелкивает на моем запястье.
Все еще ошарашенно пялюсь на руку, где сверкает серебристый металл. Красиво.
— Это же очень дорого? — мяукаю нерешительно. — Сколько ты потратил?
Тим закатывает глаза.
— Так я тебе и сказал.
— Сафонов!
— Да нормально всё! Не последние бабки были. Без трусов не останусь.
Красноречиво кошусь на его пах, как бы намекая, что сейчас он сидит передо мной в чем мать родила.
— Будешь так пялиться, шишка встанет, и пиздец твоему варенику! — опасно щурится мажорище.
— Прикрой тогда свою… шишку!
— Черт с тобой! — Тим накидывает на бедра край простыни. — В общем, это, Ведьма…
Впервые вижу, чтобы мажорище не мог связать пары слов.
— Короче, вот.
И тут моя челюсть с лязгом летит вниз, потому что Тим переходит на язык жестов.
Сложив перед грудью ладони, он толкает их ко мне. Следом тычет себя в грудь пальцем.
«Прости меня» у него выходит довольно сносно, но следующая фраза заставляет меня прыснуть от смеха.
У Тима такое обиженное лицо, что я смеюсь еще сильнее.
— С последним спорить не буду, — проговариваю, утирая слезы. — Ты бываешь редкостным засранцем.
— Э, а че не так? — возмущенно супит брови.
— Это. — Повторяю его жест, прикладывая кулак ко лбу, а потом выбрасываю вперед с растопыренными пальцами. — Означает, что ты дебил. Но, кстати, ты недалеко ушел от правды. Где научился?
— Убью пиздюка, — рычит он и набрасывается на меня с щекоткой.
Ору, отбиваясь. От смеха болит живот, и я извиваюсь змеей, пытаясь избежать прикосновений.
Ненавижу щекотку.
Ы-ы-ы.
Уловив удачный момент, пинаю Тима в бок и резво ползу в сторону. Рывок за лодыжку для меня — полная неожиданность. С визгом оказываюсь прижата к матрасу.
Тим с азартом смотрит на меня.
— Прыткая ящерица.
— Белобрысый дурак! — выпаливаю следом.
— Радужная блевотина.
Ах так! Согнув колено, пытаюсь угостить орешки Сафонова, но он ловко уворачивается.
— Не-не-не, мне одного раза хватило.
— Признайся, что плакал потом дома, баюкая отбитые фаберже до утра! — шиплю с ядовитой усмешкой.
— Ага. До утра думал — башку тебе открутить или жопу надрать.
Дышим оба как паровозы.
Эта перепалка неожиданно заводит, и дурацкая мысль о том, что часы в подарок — плохая примета, отходит на второй план.
— Вер, — зовет меня Тим, бодая мой лоб.
— М?
— Шишка встала.
54. Вера. Прятки
Смотрю, как папаша Тима прогуливается с Данте в окружении операторов и фотографов, и блевать хочется.
— Используете любую возможность, да? — не удерживаюсь и кусаю его Танечку.
— Почему нет? — она равнодушно смотрит на меня. — Достойный инфоповод. Избирателям нравится милосердие и собачки.
Циничная стерва.
Кошусь на Тима. Мажор стоит в отдалении и с кем-то базарит по телефону. Улыбается во весь рот.
Будь я ближе, легко прочитала бы по губам, что там несет этот напыщенный индюк.
Вывез меня в такую рань сюда и слинял. А теперь лыбится на все деньги, будто ему там секс предлагают.
Испытываю по этому поводу резкую вспышку ревности и тут же сердито отворачиваюсь.
Вот еще! Осталось только сохнуть по белобрысому гаду и ронять слюни, глядя ему в след.
А разве ты не «уже», Вер?
Морщусь.
Нет! Мне просто хорошо рядом с ним. Иногда. Когда он меня не бесит! Вотт
Маленькая лгунишка Вера.
Мысленно встряхиваюсь и кошусь на свой новенький смартфон.
Поистине, Сафонов обладает какой-то неизученной техникой гипноза!
А как иначе объяснить тот факт, что после бессовестно дорогих часов он припер мне коробочку с логотипом надкусанного яблока и ярко-красным «плодом» внутри?
«Верка продалась за айфон!» — сказала вчера Ксюшка и получила от меня щелбан в лобешник и обещание подсрачника, если еще раз такое ляпнет.
Бабушка только покачала головой и спросила в своей манере, хороший ли мальчик и не обижает ли он меня?
Вот как я могу ей признаться, что Тим хороший мальчик исключительно пока провожает и встречает меня у двери. А потом он превращается в плохого и жарко трахает меня на заднем сидении своего авто или на матрасе в его квартире, если мы успеваем туда добраться.
От воспоминаний, какой я становлюсь плохой рядом с ним, ожидаемо бросает в жар. Он стекает по шее к груди, задерживается над пупком, даря ощущение легкой щекотки, а потом падает раскаленным свинцом между ног.
Непроизвольно свожу бедра вместе, чувствуя, как предательски намокает белье.
У-у-у, Иуда!
Раздраженно смахиваю с экрана уведомления от голосового помощника.
Да, прикиньте, мне постоянно звонят с предложениями выпустить подкаст, заколлабится с блогерами или брендами косметики.
Ага! У меня, оказывается, «свежее и приятное лицо».
Честно, я ржала гиеной, пока читала расшифровку.
Люди как с ума посходили, обрывая мне телефон и при этом позабыв, что хотят внимания глухой девчонки.
Включите уже голову и пишите в мессенджер!
— Тебя настигла слава? — Татьяна растягивает губы в змеиной улыбке.
— Ага, благодаря вам у меня нет отбоя от предложений сняться в порнухе, — отвечаю ей любезностью. — Как думаете, мне стоит включить в свой монолог речь о кандидате Сафонове?
Лицо Танечки ожидаемо становится таким, будто ей прямо под нос насрали сто куч.
Устав маяться на солнцепеке в компании змеищи Тани, решаю свалить в прохладу дома. Перед этим пишу короткое сообщение мажору: «Раз-два-три-четыре-пять, приходи меня искать!»
О, каким взглядом он провожает меня.
Ух! Пристегните трусы!
Довольная собой, бегу в библиотеку и прячусь за большой бархатной шторой, драпирующей нишу.
От азарта покалывает пальцы и хочется глупо хихикать.
В небольшую щелочку подглядываю за дверью. Сердце ускоряется в миллион раз, когда на телефон падает смс: «Готовься, Ведьма! Я иду искать».
Предвкушение бродит по телу, делая ноги ватными, а мысли легкими-легкими.
Когда поворачивается дверная ручка, я облизываю пересохшие губы и готовлюсь напугать Тима.
Но мои ноги прирастают к полу, потому что в библиотеку быстрым шагом входит его отец. И движется он в мою сторону.
Напряженно слежу за ним.
Прижимая телефон к уху, он останавливается недалеко от моей засады. С этого ракурса отлично видно его лицо.
Дышу через раз, боясь, что меня обнаружат.
Сафонов старший внимательно слушает собеседника, периодически хмурясь и касаясь пальцами переносицы.
Что, в Датском лесу кто-то сдох?
— Нет, — наконец отвечает он, поджимая губы. — Напрямую «МедИнтер» не обращались. Возможно, пытались через Ильина. Да. Меня не заинтересовало.
Отец Тима мрачно впивается взглядом в окно.
— Бабло свое сами пусть отмывают. Еще только присесть не хватало.
Далее звучит
