class="p1">— Сделки всегда можно оспорить, — роняет он задумчиво прокручивая на пальце обручалку. — А уж доказать незаконность траншей на твой депозит — раз плюнуть.
От слепой ярости перед глазами всё меркнет.
Становится вдруг понятно, почему Вера терпеть не может богатых выскочек и считает моего отца мразью.
Мразь и есть.
И я еще хотел быть таким, как он? Нахуй.
— Даже если подыхать под мостом буду, к тебе не обращусь, — выталкиваю из спазмированного горла и вылетаю пулей в душный коридор.
Надо, сука, проветриться.
Несусь по ступеням вниз, мимо съемочной группы и холодной суки Тани, провожающей меня нечитаемым взглядом.
Вываливаюсь в жаркое марево и пиздячу к конюшне. Я намеренно увожу себя подальше, потому что чувствую, сейчас рванет.
Вся грязь и гниль, что во мне накопились, требуют выхода. Рожа горит, будто по ебалу получил. Контакты окислились, и меня коротит от разрядов бешенства.
Несусь, не разбирая дороги, но при виде Ведьмы врастаю в землю как вкопанный.
Вера, опустившись на траву в своей блядской юбке, наглаживает морду Данте, а рядом пасется какой-то пиздапротивный хлыщ.
Дышу со свистом, кислорода нихуя не хватает. От гипоксии башню ведет.
Я там за нее пиздюлин огреб, как конь наеб, а она лыбится левому бую!
Вспышка ревности окрашивает мир в красные тона. Во рту становится вязко.
Тут гондон замечает меня, и рожа у него мгновенно киснет.
А вот нихуя, обломись!
Я беру Ведьму на прицел и пру тараном.
— Ой, Тим? — удивленно пищит она, поднимаясь.
Я бросаю еще один предупреждающий взгляд на хуеплета — эта сучка моя! — и крепко обхватываю затылок Веры рукой.
Набрасываюсь на ее губы, ломая сопротивление в зародыше. Терплю тычки в бок и укусы.
«Давай же, Ведьма, докажи, что ты принадлежишь мне!» — транслирую беззвучно, пожирая ее рот и сминая упругую ягодицу.
«Целуй меня как в последний раз!» — приказываю, лаская ее язык и вжимая в себя.
И Вера со стоном подается ближе. Отвечает с огоньком, переключившись на меня и напрочь забыв, что у нас есть зрители.
Сосемся с ней, и у меня встает до пупа. Стреляю глазами ей за спину — хуй уже смылся вместе с собакой. Какой хороший мальчик!
Вера с оттяжкой прикусывает мне губу, а потом сосет язык с таким рвением, что я подхватываю развратницу под жопку и тащу в ближайшие кусты.
Зажимаю к стенке какого-то сарая, шарю под юбкой.
— Тим, увидят же! — шипит Ведьма, а у самой зрачки как дула.
Хочешь же. Мокрая вся.
— Да похуй вообще, — выдыхаю хрипло, расправляясь с ее трусами — просто сдвигаю полоску в сторону.
На всё глубоко и с перебором похуй. И даже аморалка не пугает. Поэтому я затыкаю Вере рот проверенным способом и тянусь к ширинке.
Вкус дурной у меня?
Пусть все, сука, видят. И завидуют.
56. Тим. Никто
Расслабленно веду тачку, краем глаза следя за Ведьмой. В башке наконец-то штиль, а в яйцах приятная пустота.
— Юбку мне заляпал, свинота, — ворчит она и сердито поджимает губешки. — А если бы кто увидел?
Полчаса назад, когда она прогибалась в спине и поскуливала от удовольствия, ее это мало волновало.
— Ну не увидел же, — хмыкаю, плавно перестраиваясь в правый ряд.
Мы потом через эти ебаные кусты пробирались, как через валежник. Если кто и засек голую жопку Ведьмы, так это муравьи, но они — ребята молчаливые.
— И вообще! — Вера двигает кулачком мне в бок. — Совсем оборзел пихать в меня свою колбасу без резинки!
Залёт так-то, но…
— Я аккуратненько, — спецом злю ее, потому что дико нравится, когда Ведьма плюется огнем как дракон.
Так и тянет ляпнуть: «Дракарис!»
Классный, кстати, серик, но Ведьма убивается по синежопым гуманоидам.
А ведь точно!
— Когда там ваш слет голубых задротов? — пытаюсь вспомнить дату. — Завтра?
— Сегодня, вообще-то, — тоном училки поправляет меня Вера.
— Э-э-э, в смысле «сегодня»? Ты не говорила, а у меня так-то были планы…
Ведьма фыркает, закатывая глаза.
— Я говорила, Сафонов. Кто виноват, что у тебя в ушах бананы, а вместо мозга хлебушек?
Вот же выдра радужная.
И план разложить ее на горизонтали технично скатывается по звезде.
— Ты и так норму перевыполнил, — душнит Вера, ерзая на сиденье и краснея при этом так миленько, что мысли неминуемо сворачивают сами знаете куда.
— А ты и норму высчитала? — не удерживаюсь от подъебона.
Все-таки Ведьма знатная душнилка. Даже хлеще Столицы, а у той кубок Зануд.
Скалюсь во весь рот и достаю смущенную Ведьму:
— Так сколько надо трахаться, чтобы на Олимпиаду взяли?
— Тебя и так там заждались, — вредничает, — Фей Болт.
— Э, а че спринтер-то? — Возмущенно пялюсь на заразу.
— А кто отбойный молоток изображал у конюшни? — елейным голоском тянет Ведьма. — Надо было засечь, вдруг мировой рекорд побил?
Издевается, коза безрогая.
Ну я тебе еще устрою марафон, ноги неделю не сведешь вместе.
Беру ее руку и кладу себе на пах.
— Ты так заманчиво меня на секс разводишь, что у меня уже шишка встала.
— Отвали от меня со своей шишкой!
Ведьма с шипением отбирает конечность. Вся красная как рак, глаза дикошарые. Ну прелесть же!
— Давай по быстренькому, м? — стебусь.
— Нет!
Ржу над ее реакцией.
Какое-то время едем молча. Ведьма с кем-то чатится из волонтеров, я же прикидываю, чем убить время до вечера.
Тронув Ведьму за коленку, обращаю внимание на себя:
— Ты говорила, что у вас в команде одного не хватает. Готов стать вашим талисманом, — произношу с улыбкой.
Ну а хуле делать. Посижу, потуплю. Всё — не одному торчать в бетоне.
— Ой, извини, у нас уже плюс один, — тянет Вера. — А по правилам нельзя больше.
Черт. Надо было как Лекс — подсуетиться заранее.
— Кто это? — спрашиваю ворчливо.
— Дима. Бывший подопечный центра, — отмахивается Вера и продолжает с жирным намеком: — Ты же больше не приходишь, вот МамЛера и пригласила его в качестве волонтера.
Чувствую, как снова ворочается в груди ревность. А еще нехилый такой укол совести.
Блядь.
Я ведь реально ни разу не зашел в их шарашкину контору, после того, как батя сказал «отбой».
И Вера молчала. Зато нашла какого-то обсоса уже.
Ди-и-има.
— И че, он тоже тряпкой машет и мусор тоннами таскает?
— Представь себе, да! — ершится Ведьма.
Будто я ее лично задел.
Может, этот хер еще и яйца свои волонтерские к моей Зае подкатывает?
— А по ушам Дима тебе тоже красиво ездит? — рвется из меня ревность пополам с обидой.
Взгляд Ведьмы темнеет. Челюсть сжимает и отворачивается. Коза.
