это неожиданно для него.
— Я не сантехник, Катя, — бормочет он мне в губы, ладони ложатся мне на талию.
— Зато ты отлично справляешься с моими… «трубами», — шепчу я, и у него наконец появляется медленная, опасная улыбка.
— Ну… — он наклоняется ближе. — Там есть с чем работать.
Я улыбаюсь.
— Поехали домой?
— А твой «кавалер»? — сухо бросает он.
— Даня? — я пожимаю плечами. — Я сама разберусь. Ему просто надо было с кем-то прийти. Он через десять минут найдет тут красотку и забудет, как меня зовут. Не переживай. Правда. Мы друзья.
У Ильи на секунду мелькает самодовольство, и это раздражает, но и греет тоже.
— Если он еще раз меня спровоцирует — все, — тихо говорит он.
— Ладно, — киваю я. — Я поговорю с ним.
Илья будто вспоминает что-то и морщится:
— Я сегодня переехал. У меня там коробки. Дом не разобран.
— Мне все равно, — улыбаюсь я. — Я могу спать хоть на полу.
Он поднимает бровь.
— Кто сказал что-то про «спать»?
Я прикусываю губу.
— Я выйду через десять минут, — говорю я. — Надо попрощаться.
Илья держит мою руку так крепко, будто боится отпустить.
— Я не задержусь, — обещаю я.
Он тяжело выдыхает.
— Пять минут.
Я быстро целую его и возвращаюсь в зал.
Даня уже ушел в другое место, я оглядываюсь, ищу его. Нахожу в углу: он разговаривает с группой женщин, улыбается, сияет. Да, он правда умеет быть обаятельным. Он замечает меня, извиняется перед ними и подходит.
— Ну, слава богу ты отвязалась от этого… психа, — шепчет он.
— Эм… — я мрачнею. — Насчет этого…
Он закатывает глаза.
— Даже не говори.
— Нам надо поговорить.
— С продолжением? — усмехается он. — Давай, Катя.
— Хватит, — я смотрю прямо. — Я хочу понять, куда это пойдет.
— Зачем?
Я сглатываю.
— Потому что рядом с ним я перестаю быть… сломанной. Я снова чувствую себя собой. Мне нужно, чтобы ты был моим другом. Поддержал.
Даня что-то бурчит себе под нос.
— Он ненормальный.
— Может быть, — я пожимаю плечами. — Ты не против, если я поеду?
— Конечно, — резко бросает он. — Поезжай.
Я улыбаюсь осторожно. Даня целует меня в щеку.
— Давай. Пока.
— Ты точно не обиделся? — уточняю я.
Он расширяет глаза.
— Вообще нет. На сто процентов.
— Увидимся дома?
— Да.
Он разворачивается обратно к женщинам и уже через секунду полностью переключается.
Я выдыхаю с облегчением и иду к выходу. В животе нервный комок.
У входа стоит черный «Мерседес» на аварийке. Я подхожу, дверь щелкает — открыто. Сажусь на пассажирское, и от близости Ильи меня словно переключает: из «страшно» в «дико хочется» за две секунды.
— Привет, — шепчу я.
Он смотрит на меня так, что между нами искрит.
— Ты меня бесишь, — ровно говорит он.
Я улыбаюсь. Вот он. Тот самый.
— И я не собираюсь терпеть твои закидоны, Илья, — тихо отвечаю я. — Даже не думай.
Он собирается что-то сказать, но я опережаю:
— Молчи и поцелуй меня.
Он хватает меня за лицо и тянет к себе. Поцелуй горячий, злой, жадный, как будто он пытался сдержаться весь этот месяц, а потом ему надоело.
— Ты меня бесишь, — повторяет он мне в губы.
— И что ты будешь с этим делать? — шепчу я.
Его хватка усиливается.
— Увидишь.
Он резко трогается, и я сглатываю. Кажется, ночь будет… очень длинной.
Мы едем долго, и в какой-то момент город остается далеко позади. Темнота, лес по обочинам, редкие фонари.
— Это здесь твой новый дом? — я хмурюсь.
— Ага, — коротко отвечает он, не отрывая взгляда от дороги.
— Ты сегодня переехал?
— Сегодня.
— То есть… это твоя первая ночь тут?
— Да.
Мне хочется улыбаться. Мне нравится, что я рядом в первую ночь здесь. Но я стараюсь не показывать.
Илья сворачивает с основной дороги. В темноте мелькает каменная табличка, я не успеваю прочитать.
— Это твоя улица?
Илья коротко усмехается.
— Это моя подъездная аллея.
— Твоя… аллея? — я аж приподнимаюсь. — То есть вся эта земля — твоя?
У него на губах появляется след улыбки, пока мы поднимаемся по узкой дороге в гору. Фары освещают деревья.
— Это временно, — говорит он.
— В смысле?
— Я поживу так пару месяцев, пойму, что тут работает, что нет — и потом либо реконструкция, либо новый дом. Сейчас он… — он ищет слово, — очень «аутентичный».
— Я люблю аутентичное, — улыбаюсь я.
— А я люблю тебя, — бросает он, мельком глянув на меня.
У меня внутри все переворачивается.
— И я тебя люблю, — отвечаю я тихо, и сама не верю, что сказала это вслух.
Его ладонь скользит по моей ноге вверх, уверенно, собственнически.
— Через минуту покажешь, насколько.
Ну да. Вот он — настоящий Илья.
Мы подъезжаем, и я замираю, когда в темноте вырастает огромный дом.
— Ничего себе…
Он паркуется на круговой площадке и выключает двигатель.
— Да, — спокойно говорит он, будто это обычная двушка.
— Илья… — я выдыхаю. — Это правда твой дом?
Он наклоняется и целует меня.
— Пойдем.
Он выходит, открывает мне дверь, берет за руку и ведет к широкой веранде. Вокруг — поле, тишина и какие-то звуки животных вдалеке. Честно? Мне слегка не по себе.
— Включи фонарик на телефоне, — просит он.
Я включаю и подсвечиваю дверь. Илья достает связку ключей. Вставляет один — не поворачивается. Второй тоже.
— Да что с ними не так! — раздраженно бормочет он.
Я улыбаюсь: так непривычно видеть, что он с чем-то не справляется.
— Давай я? — предлагаю.
— Нет, — отрезает он. — Я вполне способен открыть дверь, Катя.
— Ага? — я поднимаю бровь.
Он смотрит на меня, во взгляде читается: «Не начинай».
Я хихикаю и сдаюсь:
— Ладно, командир.
Пока он мучает замок, я провожу ладонью по его спине и ниже — чисто из вредности.
— Вот так лучше, — бурчит он, не оборачиваясь. — Продолжай.
Он снова дергает связку.
— Почему тут столько ключей?
— Может, потому что у тебя много дверей.
— Которые сейчас полетят к… — он осекается и выдыхает. — Которые сейчас я сам выбью, если не откроются.
Наконец ключ поворачивается. Дверь распахивается с долгим низким скрипом, и от этого скрипа у меня мурашки. Мы заходим внутрь. Темнота, высокие потолки, запах дерева.
— Где тут свет? — шепчу я.
— Понятия не имею. Подсвети стены.
Я смеюсь и свечу фонариком, как в ужастике.
— О, вот! — показываю. — Рядом с дверью. Кто бы мог подумать.
Илья щелкает выключателем, и пространство наполняется светом.
Я замираю. Лепнина. Огромные окна. Дерево, старинные детали. Дом будто из фильма, и он… красивый. Очень.
— Илья, — выдыхаю я.
— Нравится? — тихо спрашивает он.
— Я в шоке. Это потрясающе!
Он смотрит на меня так внимательно, что у меня
