этого ублюдка и похоронить его.
Придурок, играющий в шахматы.
— Подожди, нет, — её теплая ладонь обхватывает рукав моей рубашки, посылая по моим венам волну утешения.
Я поворачиваюсь обратно к своей девочке, протягивая руку, чтобы вытереть большим пальцем вторую слезу.
— Мне нужно, чтобы ты поговорила со мной, потому что я примерно в десяти секундах от совершения уголовного преступления.
Она качает головой, затем плечами, и я отодвигаю своё сиденье назад. Затем я обнимаю её за талию, прося оседлать меня.
— Иди сюда и расскажи мне, что происходит. Никто не увидит нас через мои тонированные стекла.
Шмыгнув носом в последний раз, она прочищает горло, пытаясь взять себя в руки.
Когда она забирается ко мне на колени, мои пальцы нащупывают кончик её косы, играя с мягкими волосами.
— Я говорил тебе раньше, но повторю ещё миллион раз: тебе не нужно скрывать от меня свои чувства, Дарси. Для меня большая честь видеть каждую частичку тебя, даже если мне неприятно видеть тебя такой.
Кривая улыбка тронула уголок её рта, и это на мгновение смягчило боль, разрывающую. Я и раньше видел Дарси подавленной, но никогда такой. Она всегда была девушкой, которая освещала комнату, вызывая улыбки и смех у всех остальных. Она тихо выдыхает.
— Я даже не знаю, с чего начать, — она потирает висок. — Прости. У меня ужасно болит голова.
— Ты снова заболела? Детка, это не может быть нормально.
Она снова качает головой.
— Нет, нет. Ну, не совсем.
Мгновенно мои руки обхватывают её лицо, и я не могу скрыть нарастающую панику, которая обжигает мне горло.
— Дарси, какого чёрта?!
Её мокрые глаза смягчаются, когда она чувствует моё отчаяние, и она накрывает мои руки своими.
Мои плечи опускаются, и я прижимаюсь лбом к её груди. Ритмичное биение её сердца успокаивает мой сбившийся пульс. Даже при том, что мои настоящие чувства вышли наружу, я не в силах скрыть их, поскольку беспокойство охватывает меня вместе с чуждым чувством отвержения.
Она собирается сказать мне, что хочет закончить это.
Дарси судорожно выдыхает.
— Арчер...я...
Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на неё, когда она нависает надо мной. Эта девушка непринужденна, но её власть надо мной крепка, как тиски.
— Если ты не больна, то пытаешься сказать мне, что хочешь покончить с нами? — шепчу я. — Ты хочешь, чтобы это закончилось? — спрашиваю я. Я никогда не думал, что слова могут быть такими горькими на вкус.
Она опускает руки, переплетая их на коленях. Я всё ещё держу её лицо ладонями. Ожидая, надеясь, молясь.
— Арчер, — она пытается снова, и внезапно я не уверен, что это касается меня, её или нашего соглашения.
Узел, образующийся в моем животе, сжимается ещё сильнее.
— Я… — слёзы начинают течь по её щекам. — Мне нужно, чтобы ты знал, что я никому об этом не рассказывала и не планировала рассказывать тебе сегодня вечером. Но поскольку я, кажется, не могу контролировать свои эмоции, — она недоверчиво выдыхает. — Или свои гормоны... — она прикусывает внутреннюю сторону своей щеки, хмуря брови, пока изучает моё лицо.
— Я беременна, Арчер.
Тишина, окружающая нас, оглушает.
Слова Дарси повторяются в моём мозгу. “Я беременна”.
Я опускаю глаза на её плоский живот.
— Т — ты...
Она кивает, беря мою руку в свою. Положив её к себе на колени, она переплетает наши пальцы.
— У меня чуть больше четырех недель беременности.
Я считаю. Я ничего не знаю о периодах беременности, но эта временная шкала...это мой ребенок. Дарси склоняет голову набок, изучая меня.
— Почему ты улыбаешься?
Я поджимаю губы.
— Я даже не осознавал, этого, — говорю я, протягивая руку и касаясь губами её мокрых от слез губ. — Но думаю, что моё подсознание взяло вверх, потому что, вау. Невероятно. Скажи мне, что у тебя будет мой ребенок. Скажи эти слова и сделай мою гребаную жизнь лучше.
ГЛАВА 22
ДАРСИ
Минуточку.
Я правильно расслышала?
Я качаю головой, убежденная, что у меня снова галлюцинации. Или, может быть, я просто схожу с ума. Учитывая, какой у меня был день, возможно всё.
— Прости. Тебе придется повторить то, что ты только что сказал, потому что, кажется, я тебя не так расслышала...
— Скажи мне, что у тебя будет мой ребенок, — Арчер проводит своими улыбающимися губами по моим. — Я могу сказать это снова, если нужно.
Я отстраняюсь, всё ещё сидя у него на коленях. Мягкое освещение в его Мерседесе освещает его лицо, высокие скулы, залитые голубым светом. Боже, он такой красивый.
— Мы были эксклюзивны, не так ли? — продолжает он, и на его лице появляется тень беспокойства, когда я не отвечаю сразу.
— Да. Это может быть только твой ребенок. Я ни с кем не спала после Лиама, и это было очень давно, — немедленно отвечаю я. Я никогда в жизни ни в чём не была так уверена, как в этом.
Я готова пуститься в долгие объяснения о том, как рассчитывается срок, что ребенок его, когда большая ладонь обхватывает мой затылок, сближая наши губы.
Он замолкает на секунду, прислушиваясь к слабому шуму проезжающего транспорта, пока изучает моё лицо. Я чувствую тяжесть его эмоций, и они оседают внутри меня.
Возможно, он чувствует моё беспокойство. В конце концов, это не то, что кто — либо из нас планировал или даже хотел.
Верно?
— Я хочу, чтобы ты кое — что знала, Дарси.
У меня перед глазами всё расплывается. Из того, что он собирается сказать, я могу сказать, что для него это нелегко, но он такой человек — таким человеком я его никогда не считала, — который готов на всё и пожертвует всем ради людей, которые ему дороги.
— Я хочу, чтобы ты знала, — повторяет он хриплым голосом. — Что это лучшая гребаная новость в моей жизни. Ничто не сравнится с этим моментом, — он берет одну из моих ладоней и кладет её себе на грудь. Сквозь рубашку я чувствую быстрое биение его сердца. — Ни когда меня задрафтовали, ни когда я дебютировал в НХЛ. Единственный момент в моей жизни, когда моё сердце билось так быстро, был, когда я впервые увидел тебя, а потом, когда у меня наконец появилась возможность отнести тебя в свою постель.
— Но... — я оглядываю машину. Такое чувство, что душа покидает моё тело. Ничего из этого не может быть реальным. В какой — то момент я проснусь в своей постели и пойму, что всё это было одним безумным сном.
— Но что, Дарси? — спрашивает Арчер заботливым голосом, не
