друг. И не только мой, но и твой тоже!
— Да, так и есть. И теперь он ведет себя как придурок, и я не собираюсь это терпеть. А ты бы терпел, если бы роли поменялись?
Нико переводит взгляд на меня.
— Ты согласна, Грейс? Думаешь, мне стоит поговорить с Барни и попросить его отвалить?
— Нет. — Я делаю шаг в сторону от Броуди, скрещиваю руки на груди и смотрю ему в глаза. — И раз уж ты об этом заговорил, вот тебе радикальная честность, Броуди: ревность – это мелочно, не по-взрослому, и ей нет места в здоровых отношениях. Я этого не потерплю. Либо мы доверяем друг другу, либо нет. Если да, то неважно, сколько других людей с нами флиртуют. Если нет… что ж, тогда лучше просто сдаться и избавить себя от лишних мучений.
У Броуди такой вид, словно я дала ему пощечину.
— Сейчас вернусь, — говорит он и выбегает из дома вслед за Барни.
Глядя, как он несется по подъездной дорожке, Нико бормочет: — Что ты с ним сделала, черт возьми?
Кэт выглядывает в открытую дверь.
— Похоже, она загипнотизировала его своей волшебной вагиной. Никогда не видела, чтобы кто-то так резко менялся!
Мне не хочется стоять в дверях и пялиться на него, поэтому я делаю несколько шагов назад и спрашиваю: — Что ты имеешь в виду? Что он делает?
Через некоторое время Нико усмехается.
— Похоже, он готов признать ошибку.
— Кэт, что там происходит?
Она улыбается.
— Броуди и Барни стоят рядом с «Эскалейдом». Барни скрестил руки на груди и расставил ноги в позе крутого парня, а Броуди что-то ему говорит. — Она делает паузу. — Теперь Барни кивает. — Еще одна пауза. — Теперь они пожимают друг другу руки. — Кэт смеется. — Теперь они обнимаются, как настоящие мачо, хлопают друг друга по спинам и толкаются. — Она смотрит на меня и ухмыляется. — Похоже, твой парень только что извинился.
Он не может быть настоящим. Он слишком хорош, чтобы быть реальным. Никто не может быть настолько идеальным.
— Нико?
Он смотрит на меня.
— Ты знаешь Броуди лучше, чем кто-либо другой, верно?
— Да. Как брата.
— Мне нужно тебя кое о чем спросить.
Нико поднимает брови.
— Валяй.
— Он хороший человек? Я хочу сказать, что у каждого есть недостатки, но в целом – хороший ли он человек?
Нико ухмыляется, демонстрируя ямочки на щеках. Его синие глаза озорно блестят.
— А что? Он тебе нравится или что-то в этом роде?
Я прерывисто выдыхаю.
— Пожалуйста, не издевайся надо мной. Мне нужно честное, непредвзятое мнение.
Кэт и Нико смотрят на меня с удивлением, как будто я кто-то, кого они никогда раньше не видели, какая-то похитительница тел, которая убила настоящую Грейс и теперь разгуливает в ее теле.
— Он тебе действительно нравится, — тихо говорит Нико.
Я прикусываю губу и киваю.
Нико тоже кивает, не улыбаясь.
— Хорошо. Тогда я скажу тебе правду, Грейс. Да, он хороший мужчина. На него можно положиться, он честный, внимательный, бескорыстный и щедрый до безрассудства. Он не из тех, кто выставляет свои чувства напоказ, и я знаю, что иногда его беспокоят вещи, в которых он никогда не признается, но он определенно хороший человек.
Его взгляд становится пронзительным.
— И раз уж мы говорим правду, то, насколько я понимаю, в этой ситуации ему самому стоит беспокоиться о том, что ему причинят боль.
— Нико! — восклицает Кэт. — Это несправедливо!
Но я ничуть не обижена. Если бы я смотрела на ситуацию глазами Нико, то подумала бы то же самое.
— Да, Кэт. Это абсолютно справедливо. Если судить по моей истории отношений, то да. — Мой голос становится тише. — Но если судить по тому, какие чувства Броуди у меня вызывает, то тебе не о чем беспокоиться.
Нико не выглядит убежденным.
— Да? И какие чувства он у тебя вызывает?
Эти слова слетают с моего языка сами собой, так же просто и естественно, как выдох.
— Как будто все плохое, что со мной случалось, того стоило, потому что все это вело меня к нему.
После этих слов наступает полная, гробовая тишина.
Пока из дверного проема не доносится громкий стук.
Когда я вижу, что его вызвало, у меня замирает сердце.
Барни стоит там, сжимая в своих мясистых кулаках два больших чемодана. Броуди стоит прямо за ним и смотрит на меня горящими глазами, его щеки пылают. У его ног валяется большая спортивная сумка, которую он уронил.
Он уронил ее, потому что услышал меня.
На секунду я впадаю в панику. Но потом решаю: да пошло оно все. Я уже слишком глубоко увязла в этой кроличьей норе. Так что можно и съесть кекс.
— Вы как всегда вовремя, мистер Скотт, — мягко говорю я, глядя ему в глаза.
Он отвечает хриплым голосом: — И слава богу.
Я смотрю на Барни.
— Вы во всем разобрались и помирились?
Он пожимает плечами.
— Трудно злиться на парня, который десять раз подряд извиняется и делает это от чистого сердца. — Он поджимает губы и добавляет: — Хотя я не уверен, что он тебе подходит.
— Я точно не подхожу, — хрипло произносит Броуди. — Никто не подходит. Она гребаная богиня.
То, как он на меня смотрит, определенно заставляет меня чувствовать себя ведьмой. Спорим, если бы я сосредоточилась, то смогла бы взлететь.
Броуди направляется прямо ко мне. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он хватает меня и обнимает. Затем сжимает меня так крепко, что у меня перехватывает дыхание, и хрипло шепчет мне на ухо: — Черт возьми, ведьмочка, ты точно знаешь, как сбить парня с ног.
— Мы будем на кухне рыться в твоем винном шкафу, — со смехом говорит Нико. — Пойдем, детка. Барни.
Их шаги стихают. Когда мы остаемся одни, я говорю Броуди в шею: — Радикальная честность?
— Да.
Я поднимаю голову и смотрю в его горящие глаза.
— Я обязательно воспользуюсь этим, чтобы уговорить тебя заняться со мной сексом до истечения тридцати дней.
Он заливается смехом.
— И спасибо, что извинился перед Барни. Я знаю, что он это оценил.
Броуди с нежностью улыбается мне и обхватывает мое лицо ладонями.
— Я сделал это не ради него, солнышко. Ты
