по подбородку.
— Ладно. Мы тут засиделись, так что давайте, две белочки, возвращайтесь к сбору орешков. — Нико встает, и мы все тоже.
— Чувак. Почему ты сравниваешь нас с белками? Мы что, похожи на пару грызунов?
— Это потому, что они такие милые, да? — говорит Грейс.
Кэт морщит нос.
— Они разносят чуму!
— Серьезно? — произносит Нико. — Я думал, чуму переносят крысы.
Барни услужливо вмешивается.
— Так и есть, а еще белки, кролики и верблюды. — Все смотрят на него. Он пожимает плечами и постукивает себя по виску. — Здесь много бесполезных фактов. Если вам когда-нибудь понадобится узнать, на каком продукте впервые появился штрихкод, обращайтесь.
— Это просто, — говорит Грейс. — На жевательной резинке «Ригли».
Барни удивляется.
— Верно. Откуда ты знаешь?
Она отвечает: — Оттуда же, откуда знаю, сколько машин и фонарных столбов на обратной стороне десятидолларовой купюры.
Барни тут же отвечает: — Четыре и одиннадцать.
Грейс ухмыляется.
— Уинстон Черчилль родился в дамской комнате во время танцев.
Барни дерзко парирует: — У кошки в каждом ухе тридцать две мышцы.
Теперь я начинаю нервничать и выпаливаю: — На визитке Аль Капоне было написано, что он торговец подержанными вещами!
Грейс поворачивается ко мне и улыбается еще шире.
— Да неужели? Что ж, слоны – единственные наземные млекопитающие, которые не умеют прыгать.
— Я думала, что только белые люди из всех наземных млекопитающих не умеют прыгать, — говорит Кэт, и все начинают смеяться.
Слава богу, потому что я только-только начинал втягиваться в эту игру «без ревности», и от того, как Грейс и Барни разыгрывают банальную сценку, у меня чуть сердце не остановилось.
Я знаю, что ей бы это не понравилось, но собственнические чувства, которые я испытываю по отношению к ней, однозначно говорят о том, насколько я серьезно настроен. Она моя. То есть я понимаю, что она не моя, я свободный мужчина, она сама по себе, никто никому не принадлежит, я не это имел в виду.
Да ну, кого я обманываю? Я говорю, что она моя, и я убью любого ублюдка, который попытается встать между нами.
Грейс смотрит на меня.
— Ты в порядке?
— Да. А что?
— Просто ты только что издал какой-то странный звук.
У меня горят щеки.
Боже. Я сейчас расклеюсь. Возьми себя в руки, Броуди!
Стыдясь того, что все на меня смотрят, я робко спрашиваю: — Ничего, если мы поговорим об этом позже?
Грейс понимает. Я вижу это по ее смягчившемуся взгляду и по тому, как она улыбается мне, втайне радуясь.
— Конечно. — Она протягивает руку и берет меня за ладонь. Я подношу ее руку к губам и целую.
— Если тебе что-то понадобится, дорогая, просто дай нам знать, хорошо? — говорит Нико.
— Спасибо. — Грейс переводит теплый взгляд на Кэт. — И тебе тоже, Королева драмы. Спасибо, что всегда рядом. Я люблю тебя.
Мы с Барни и Нико наблюдаем за тем, как Кэт и Грейс молча обнимаются. Они стоят так несколько долгих мгновений, обнявшись, поддерживая друг друга, и, честно говоря, я не из тех, кого так легко растрогать, но у меня наворачиваются слезы на глаза. Не помогает и то, что я представляю, как эти три слова слетают с губ Грейс, когда она смотрит на меня, но это уже совсем другая история.
Грейс бросает на меня взгляд.
— Ты опять издал этот странный звук.
Барни хлопает меня по плечу.
— С ним все в порядке. — Он заговорщически подмигивает мне. — Не дави на него, ему нужно время, чтобы освоиться.
Кэт и Грейс недоуменно переглядываются, мол, «о чем это он?», но мы с Нико прекрасно понимаем, о чем речь. Он говорит о влюбленности.
— Да пошел ты, — грубо говорю я, и Барни смеется.
— Не забывай подстраивать галс под направление ветра, братан, — усмехаясь произносит Нико. — Не хочу, чтобы твой парус провис.
— Ты тоже пошел, Никс.
— И тебе придется оседлать эти гигантские волны, дружище, — добавляет Барни, — и плыть прямо в шторм, потому что где-то там есть тайный райский остров, но он только для тех, у кого хватит яиц, чтобы преодолеть препятствия.
— Простите, но когда это сборище успело превратиться в сцену из фильма «Моби Дик»? — раздраженно спрашивает Кэт.
Я смотрю на Нико.
— Так. Много. Шуток.
Он и Барни начинают смеяться.
Кэт подходит ко мне и целует в щеку. Она шепчет мне на ухо: — Я так рада за вас, ребята.
— Спасибо, Кэт.
— И я тебя убью, если ты все испортишь.
— Я знаю, Кэт, — вздыхаю я. — Не лезь не в свое дело.
Она отстраняется, улыбается мне и выходит из кухни вслед за Нико. Я провожаю всех до входной двери, Грейс рядом со мной. Все прощаются.
Когда Барни обнимает Грейс чуть дольше, чем нужно, я делаю вид, что не замечаю этого, и продолжаю улыбаться во все тридцать два зуба, потому что моя женщина хочет, чтобы я так себя вел.
Она награждает меня быстрым поцелуем в губы, как только отрывается от Барни. Мы с ним киваем друг другу, и они уходят.
Мы с Грейс стоим у двери и смотрим, как они уезжают на «Эскалайде» с Барни за рулем. Когда они скрываются из виду, она поворачивается ко мне.
— Я горжусь тобой, Конг, — тихо говорит она и встает на цыпочки, чтобы снова меня поцеловать.
Я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе.
— Не понимаю, о чем ты.
— О, ты точно понимаешь.
Я прижимаюсь к ее шее, вдыхая нежный, теплый аромат ее кожи.
— Хочешь, я тебя уложу?
— Если под «уложу» ты подразумеваешь, что я буду снизу, а ты сверху, то да, конечно.
— Я говорю о том, чтобы уложить тебя в постель, похотливая ты моя!
Грейс улыбается мне, ее глаза сияют.
— Я тоже.
Нормально ли чувствовать себя настолько счастливым, что кажется, будто вот-вот взлетишь?
— У тебя мышление четырнадцатилетней девственницы, которая только что открыла для себя интернет-порно, — строго говорю я, изо всех сил стараясь насупить брови, но когда она прикусывает мою нижнюю губу, все мысли улетучиваются.
— Что я могу сказать, — шепчет Грейс, прижимаясь ко мне грудью. — Ты вызываешь у меня гигантский
