мягко произнёс:
— Садись, малышка. Давай поговорим.
Когда он начал говорить, мой желудок напрягся. В середине рассказа он сжался. А к концу его истории он просто заныл от боли, вместе с моей грудью.
Мой голос был тихим, как перышко:
— Она покончила с собой?
Тор кивнул:
— Мальчики этого не помнят, но именно Элла нашла её.
Моё сердце рухнуло вниз, вслед за желудком.
О, черт. Моя идиотская шутка только что стала триггером для моей падчерицы, и в тот момент я не винила её за ненависть ко мне. Я бы на её месте тоже себя возненавидела.
У меня никак не получалось наладить контакт с Эллой, и я по-настоящему боялась, что мы никогда не найдем общий язык.
Позже, тем же вечером, после тихого ужина, где разговор не клеился, я набралась смелости и тихо постучала в её дверь. Когда она открыла, я была готова к тому, что меня прогонят. Каково же было моё удивление, когда она отступила назад, позволяя мне войти.
— Привет, — нервно произнесла я. — Твой папа забрал мальчиков на тренировку по футболу, а мне немного одиноко в этом огромном доме. Я подумала, может, приготовить горячий шоколад, если хочешь?
Она обдумывала это долгую секунду, прежде чем подняла подбородок и один раз кивнула, всё еще не в силах отбросить подозрительность ко мне:
— Ладно.
Забудьте о плачущих статуях Марии или чипсах в форме лица Иисуса. Это было настоящее чудо.
Она последовала за мной на кухню и внимательно наблюдала, как я пытаюсь сварить какао, не устроив при этом пожар. Когда я, наконец, поставила перед ней кружку, она оставалась с серьезным лицом, пока я бросала в неё горсть маршмэллоу. А когда она взяла ложку и начала их топить, я тихо начала:
— Элла, насчет этого утра…
Она прервала меня:
— Это была не очень смешная шутка.
То, как она это сказала — тихо и с такой болью, — заставило меня согласиться:
— Ты права. Это была не шутка. Мне так жаль, милая. Я не знала.
Элла играла с какао, поднимая ложечкой и позволяя напитку стекать обратно в кружку:
— Она тоже любила шутить об этом. А потом она сделала это. — Впервые с тех пор, как я встретила холодную как лед Эллу, она прозвучала как обычная маленькая девочка: — Я до сих пор не знаю почему.
Мне захотелось обнять её, но я не была уверена, что это будет уместно. Поэтому я просто протянула руку и слегка накрыла её свободную ладонь своей. Она позволила себе лишь пару секунд утешения, прежде чем вспомнила, что презирает меня, и когда она отстранилась, я не удивилась.
Элла встала, оставив кружку с горячим шоколадом на столе, и сказала:
— Я устала.
— Хорошо.
Грусть заполнила меня целиком. Не потому, что она хотела сбежать от меня, а потому, что ей было настолько некомфортно со своими собственными чувствами, что это заставляло её спасаться бегством.
— Что ж, спасибо, что составила мне компанию.
Старая Элла проглянула сквозь неё, когда она пожала плечами:
— У меня всё равно не было дел получше.
С каждым шагом вперед мы почему-то откатывались на три шага назад.
Но это не значило, что я перестану пытаться.
— Элла, убери здесь, пожалуйста, — рассеянно попросил Тор.
— Почему я? — пожаловалась она.
Тор просто посмотрел на неё:
— Потому что я тебя попросил. Давай, пожалуйста. У меня сейчас нет сил на эти разборки.
Прошло несколько дней с нашего последнего разговора. С тех пор Элла меня избегала. Наверное, не стоило вмешиваться, но я не смогла удержаться:
— Милый, это мальчишки устроили бардак.
Тор бросил на меня взгляд, а затем посмотрел на часы:
— Я знаю, но…
Не знаю, что на меня нашло, но я перебила его:
— Тогда ты знаешь, что лучший способ вырастить мужчин, уважающих женщин, — это относиться к ним равноправно во всём, в том числе и в уборке за собой.
Его тяжелый вздох подсказал мне, что я перегибаю палку:
— У меня нет на это времени, Тори.
Ничего страшного. У меня есть.
— Позволь мне разобраться. Я покажу им, как это делается. Превращу всё в игру.
Муж посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом:
— Думаешь, сможешь заставить этих маленьких монстров убираться? — он усмехнулся. — Посмотрел бы я на это.
Ну, держись, приятель.
— Вызов принят.
Когда Элла посмотрела на меня, я подмигнула ей, и, когда она отвела взгляд, клянусь, на её губах появилась крошечная улыбка. Едва заметная, но она была.
Было около девяти вечера, когда Тор вошел в дом. Я ждала его в прихожей. Мои волосы были в беспорядке, я была уверена, что выгляжу как человек на грани нервного срыва, а улыбка вышла кривой. Но в гостиной больше не было того хаоса, и когда его взгляд скользнул по чистому, свободному от игрушек полу, глаза Тора сузились от подозрения:
— Это твоих рук дело?
— Нет, — возмущенно пропищала я.
Он вошел в комнату, медленно оглядываясь, прежде чем упереть руки в бока:
— Ты хочешь сказать, что мальчишки, мои мальчишки, Адриано и Доменико, эти два ходячих стихийных бедствия… они сделали это?
Моя улыбка стала чуть менее кривой:
— Угу.
— Как?
Как? О боже. Я не могла сказать ему, что была в секунде от того, чтобы сойти с ума. Вместо этого я неровным голосом ответила:
— Терпение и упорство.
В тот же момент прядь волос упала мне на лицо. Он смотрел на меня целую минуту, прежде чем подошел и взял мое лицо в свои ладони. Я знала, что он не вкладывал ничего дурного, когда сказал:
— Мне нравится, когда ты играешь в мамочку.
Я не хотела надуться:
— Я не играю.
Его лицо изменилось, стало задумчивым:
— Нет. Не играешь, правда?
Он притянул меня ближе и поцеловал, и я буквально впитала его в себя. Когда он повел меня наверх, я взглянула на
