ошибками, со всей болью — тогда и «демоны» теряют свою власть.
— Так значит… они ушли? Навсегда?
— Да, Рагнар, — кивнула Эстер, её глаза тоже блестели от слез. — Ты освободился. Ты больше не видишь чудовищ внутри себя. Ты видишь человека, который прошёл через ад и нашёл в себе силы вернуться. Теперь у тебя есть новая цепь — твоя любовь к Эсфирь, её любовь к тебе. Это твой новый «приют», твоя новая «надежда». Это то, за что стоит жить, и это даёт тебе силы не падать назад. Сейчас ты свободен.
Я провожу рукой по своей груди, где раньше, казалось, бурлило нечто тёмное и злое. Теперь там была лишь моя собственная кожа, моё собственное сердце. Тишина. Покой. И ещё свет, который называет Эсфи.
— Как моя жена?
— Ей трудно доверять людям, она прошла через ад, пока ты был в отключке. Аж самой больно было на это смотреть. Кидалась на всех незнакомых с ножом, думая, что они пытаются тебя убить.
— Спасибо тебе, Эстер.
— Не благодари, я выпишу чек на неприличную сумму со множеством нулей, — она издаёт смешок.
— Хорошо, ты же не бесплатно тут работаешь.
— И слава Богу!
— Эстер, что мне делать? Как ей помочь?
— Просто любить, Рагнар, это лучшее, что ты можешь. Эсфирь должна сама с этим справиться, главное — будь рядом, — она встаёт, чтобы уйти.
— Я подписал бумаги, Эстер. Ты свободна от своих обязанностей.
— Спасибо, — оглядываясь, благодарит она.
— Сатан знает.
— Он меня отпустит, — говорит она больше себе, чем мне.
— Ты хоть сама в это веришь?
Она грустно улыбается.
— Ты всегда можешь мне звонить… и Эсфи тоже. Я всегда вам помогу и дам совет.
— Как мне понять, что ей становится лучше?
— Попроси посмотреть её тебе в глаза и назвать по имени. Тогда ты поймёшь.
Глава 37
Эсфирь
Вычерчиваю изящную линию подбородка последним штрихом и улыбаюсь своей работе. Никогда не рисовала портреты, но красота моего мужа вызвала такое желание.
Он так красив, что просто обязан быть запечатленным навечно. Надо будет сверху покрыть еще лаком и готово!
Дверь кабинета неожиданно открывается. Я хватаюсь за тяжелую статуэтку на тумбе, но как только вижу мужа в проеме, тут же откидываю в сторону и бросаюсь к нему.
— Не смотри, Рари! — визжу я, вскакивая на ноги прямо на диване, чтобы закрыть ему обзор на картину, которую рисую. — Закрой глаза!
Мой муж тянет меня за запястье и ловит в объятья.
— Что ты там придумала, оленёнок? — его голос, бархатный и ласковый, звучит прямо у моего уха.
— Покажу, как дорисую, — чмокаю его в колючие щеки.
После комы он так и не побрился. Постоянно чем-то занят…
— Меня? — он спрашивает, и я замираю.
Как он понял? Я ведь хотела сделать неожиданный подарок, чтобы было сюрпризом.
— Как ты догадался? — тут же расстраиваюсь я, слёзы наворачиваются на глаза. Становится так обидно!
— Эсфи, не плачь, — Рари приподнимает мой подбородок, потому что я сразу утыкаюсь в его грудь. — Б…ь, я идиот, прости меня. Я просто догадался, я не смотрел честно!
В любом случае эффект неожиданности уже не получится!
— Давай сожжём, — предлагаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. Эта картина, которую я так старательно писала, сейчас кажется мне ненужной и какой-то испорченной.
— Мой портрет? — в его голосе звучит удивление, но и готовность поддержать моё странное решение.
Он проходит к мольберту в глубь кабинета и разворачивает его к себе, чтобы посмотреть.
— Да. Есть спички?
Рагнар ставит меня на ноги и вкладывает в мои руки зажигалку. Я подхожу к полотну и поджигаю его.
Придумаю что-то другое, чтобы он не догадался!
— Сумасшедшая, — ухмыляется он и целует меня в ушко. — В следующий раз буду молчать. А то весь клуб сожжёшь.
Мы стоим и смотрим, как ткань начинает охватывать пламя, краска дымится, неприятно пахнет, но это так завораживает, гипнотизирует, что я продолжаю смотреть.
— Красиво, — заключаю я, обнимая мужа крепче.
— Что тут происходит? — Арсений входит в кабинет и хмурится, глядя на всё это.
— Эсфи подожгла неудавшийся сюрприз.
У Арса дергается заплывший глаз. Он злится?
— Илья, потуши, пока пожар не случился, — кричит он одноглазому за дверью.
— Пойдём, оленёнок, сейчас тут будет много пены! — мой муж берёт меня за руку и выводит в коридор.
— Он злится на меня? — шёпотом спрашиваю я Рари.
— Нет, на себя. Никто не виноват, что он самый нормальный.
— Нормальный?
— Ну, почти. Пойдём во двор?
— Не хочу, — я цепляюсь за его руку, чтобы остановить.
Ни за что не выйду на улицу. И ему не позволю!
— Что такое, олененок? — Рари хмуро смотрит на меня. — Чего ты боишься?
Я кусаю свои губы и прижимаюсь к нему, чтобы спрятать лицо.
— Ты боишься гулять?
Киваю без слов, цепляясь пальцами за ткань его футболки.
— Любимая, — Рагнар отрывает меня от себя. — Тебе не стоит бояться улицы, тот случай больше не повторится.
— Ты этого не знаешь наверняка! — всхлипываю я. — Я не хочу, чтобы ты умер. Тогда я тоже умру.
— Эсфи… — муж берет мое лицо в свои ладони. — Я не собираюсь умирать, и тебе не позволю. Я уже делаю все, чтобы найти тех злых людей и наказать за то, что они с нами сделали, заставили тебя страдать. Никто ни тебя, ни меня больше не тронет, ясно?
— Рари…
Его слова казались не убедительными.
— Ты поняла меня? — перебивает меня он. — Никто!
Входная дверь громко хлопает. Я подскакиваю и вжимаюсь в Рари, когда что-то взрывается за спиной. Выхватываю у него на бедре нож и выставляю перед собой, защищаясь.
— Вы совсем идиоты так пугать мою жену? — гаркает на бойцов муж, когда все стихает. — Свалите отсюда!
Я перевожу дух, но все равно не убираю оружие, пока эти двое не уходят.
— Отдай мне нож, Эсфи.
— Нет, — убираю руку за спину, когда он пытается отобрать. — Я тоже хочу иметь свое оружие.
— Я способен тебя защитить сам! Тебе
