прочих изысков.
Сегодня она явно не собиралась никого соблазнять, но я все равно попал в ее сети. Причем давно. С самой первой встречи.
— Дотронуться, — продолжает мурлыкать, переступая скомканное платье. — Поцеловать, — прильнув ко мне вплотную, она мажет носом по моей щеке. Уложив ладони на плечи, поддевает ноготками погоны, будто играет со мной, а потом становится на цыпочки, чтобы трепетно шепнуть на ухо: — Сделать своей.
— Маленькая, ты не в себе, — выталкиваю из груди, сдерживаясь из последних сил. Отказывать ей физически больно, но это необходимо. — Наверное, переутомилась.
Она не подчиняется. Кто бы сомневался!
Упрямо встряхнув волосами, начинает расстегивать мою рубашку. Как завороженный, слежу за каждым ее движением и не могу помешать. Мозги отключаются, руки не слушаются, плетьми повиснув вдоль тела.
Стою недвижимо, как якорь на дне, и пристально смотрю на мою Нику, запоминая каждую черточку ее покрасневшего, сосредоточенного лица.
Расправившись с рубашкой, она порхает пальцами по моим напряженным мышцам, обрисовывая их границы, скользит ладонями вверх и обвивает меня за шею. Плотно прижимается грудью к моему окаменевшему торсу, спаяв наши тела в одно целое.
Поймав мой потемневший взгляд, Ника непривычно твердо выдыхает мне в губы:
— Я люблю тебя, Дань.
Мне так не хватало этих слов. Всю жизнь, черт возьми!
Я всегда был готов отдавать, но ничего не просил взамен. Привык, что всем должен — любить, беречь, заботиться, тащить семью на себе. Таков мой путь, и я смирился с судьбой.
Ника стала для меня светом. Моим полярным днем. Я стремился к ней, как заблудший корабль к маяку. Мысленно молил, чтобы она не исчезла. Не оттолкнула меня. Чтобы просто позволила мне быть рядом, и я бы все для нее сделал.
Но я даже представить не мог, что она искренне меня полюбит.
Так, чтобы по-настоящему. Без условностей.
Я хочу ей верить. Мне жизненно необходимо это, чтобы снова научиться дышать.
Сдаюсь…
И совершаю третью, роковую ошибку.
— Любимая, — вырывается из груди и тонет в нашем поцелуе.
Якорь поднят, наш корабль на всех парусах несется к айсбергу, чтобы разбиться в щепки.
Я порывисто подхватываю Нику под бедра, впечатываю в себя, лишая воли и заставляя ее обмякнуть в моих руках. Легкую и беспомощную, несу на койку. Нависаю сверху, блуждаю голодным взглядом по безупречному нетронутому телу, рисую пальцами на нем невидимые узоры, а потом прокладываю этот путь губами.
В какой-то момент все барьеры опускаются. Я теряю самообладание, зато нахожу ее — главную девушку в моей жизни. Которая должна стать моей женщиной.
Мы есть друг у друга — и больше ничего не имеет значения: ни навязчивый скрип матраса, ни спартанские условия, ни царящая здесь антиромантика, как в казарме, ни мутные предпосылки, из-за которых мы совершенно случайно оказались вместе в одной постели. Препятствия стираются — остаются лишь точки соприкосновения, в которых мы сгораем до пепла.
Между нами искрит. Коротит. Замыкает.
Я слышу, как Ника ласково повторяет мое имя, и слетаю с катушек. Судорожно что-то нашептываю, будто в бреду, грубыми лапами сминаю хрупкую фигурку, впиваюсь шершавыми пальцами в бархатную кожу, не пропуская ни сантиметра.
Целую. Всюду. Наслаждаюсь ее вкусом.
Запретов сегодня тоже нет.
— Ты только моя, — требовательно рычу, когда она дрожит в моих объятиях. — Навсегда. Запомнила?
— М-м-м, — вертит головой, разметав взмокшие волосы по подушке, и кусает губы, чтобы зажевать собственные стоны. — А ты мой. Никого больше не полюбишь. Я тебе запрещаю, — сипло шипит мне на ухо, словно проклинает. Или благословляет обоих. — Запомнил?
Довольно усмехнувшись, вгрызаюсь в ее истерзанные губы поцелуем. Овладев непослушным ртом, неистово толкаюсь языком глубже. Она задыхается, кусается, царапается. А я снова кружу ладонями по ее разгоряченному телу, заранее зная, на каких струнах играть.
Вспышка. Ещё одна. Ника меня ослепляет.
— Договорились, Колючка, — ласково поглаживаю ее, пока она переводит дух.
Я хочу ее любить по-настоящему и полностью, но сдерживаюсь до последнего, несмотря на то как она красиво извивается в моих руках.
Обещал же… Ника это помнит. Поэтому сама не оставляет мне выбора.
Отзывчивая, нежная, страстная, она пылко откликается на каждое мое прикосновение, заставляя забыть обо всем.
— Даня, — шепчет, как в лихорадке, и горит. — Забери меня себе, Даня.
Больше не могу сопротивляться. Потому что только об этом и мечтаю...
Я претворяю свои самые смелые мечты в реальность, а она совсем не против. Вспыхивает вместе со мной, разгорается ярко. Грешным делом начинаю сомневаться, что я у неё первый, но ее тонкий вскрик возвращает все на свои места.
Моя. Навсегда.
Мы оба больше никого не полюбим.
— Прости, — замираю, позволяя ей привыкнуть ко мне.
— Не оставляй меня, — просит вдруг так жалобно, что сердце рвется. Трясется то ли от холода, то ли от страха. А меня кроет ударной волной.
Как можно? Лучше сразу на эшафот, потому что без нее я уже не представляю своего будущего.
— Никогда.
Ночную тишину разрывают наши синхронные вздохи, звуки поцелуев и стук сердец, что бьются в унисон. Ника слишком податливая и горячая для своего первого секса, будто под анестезией, но я дорвался до сладкого и обжираюсь до инсулиновой зависимости. На анализ не хватает ресурсов. Я не могу насытиться, она, на удивление, тоже... В последний момент осознаю, что мы без защиты.
Вот так ты девочку свою бережешь, Богатырев? Рано расслабился…
Как по щелчку, включается режим гиперответственности. Кажется, успеваю.
Все как в тумане. В мозгах — пелена.
Ника отключается, словно в ней резко села батарейка. Я удобнее устраиваю ее на своей груди, прижимаю к себе так плотно, будто кто-то покушается на мою ценность, прячу под одеялом — и долго рассматриваю свою невесту, запечатлевая каждую черточку.
Момент, который хочется остановить и зациклить на повторе. Надеюсь, нас их много ждет впереди. До конца дней мы будем засыпать и просыпаться вместе.
Назад дороги нет. Или с ней, или ни с кем.
Зарывшись пальцами в ее волосы и уткнувшись носом в макушку, я обессиленно прикрываю глаза, прибитый и обезоруженый чистым концентратом счастья.
Буквально через пару минут на тумбочке вибрирует телефон.
Глава 26
— Батя, наконец-то! — звучно и на грани паники вырывается из динамика, и я инстинктивно впечатываю его в подушку, чтобы заглушить голос брата.
Осторожно выбираюсь из нежных, но цепких объятий моей теперь уже женщины. Полуторный матрас с трудом вмещает нас обоих, поэтому она полностью лежит на мне, распластавшись и закинув ногу на мое бедро. Койка предательски скрипит при каждом движении, противно пружинит, но моя
