Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

Уголок его рта дергается, он явно собирается возразить, но я не даю ему шанса.

— То, что их немного, не значит, что их не будет вовсе, — говорю я, откидываясь на спинку стула. — Ты ведешь себя так, будто спорт — это закрытый клуб «только для мальчиков». Горькая правда: это не так. Кто-нибудь из вас вообще работает сейчас в спортивной команде? — Я обвожу их взглядом, ожидая ответа. Само собой, тишина.

Блондин отрывается от телефона, выгибая бровь.

— Давай будем реалистами. Ты получила эту работу только из-за отца.

Воздух в легких становится острым как бритва, но я не вздрагиваю. Я видела эти взгляды. Чувствовала осуждение каждый раз, когда входила в кабинет. Я знала, что они так думают.

Но услышать это вслух? В животе все переворачивается от осознания, что все мои подозрения были правдой.

— Это не значит, что тебя там на самом деле слушают, — продолжает он.

Ты здесь по праву.

Голос Райана прорезает шум в моей голове — спокойный и уверенный. Я вдыхаю его. Позволяю ему стать моей опорой.

Потому что я знаю, как это работает. Знаю, что они видят, когда я вхожу — мою фамилию, моего брата, моего отца. А не те часы, что я вложила в дело. Не поздние вечера и ранние утра, и не тот факт, что мне приходится быть вдвое подготовленнее, вдвое сообразительнее, просто чтобы получить место за этим чертовым столом.

Но я здесь не для того, чтобы им было комфортно. Я не пахала как проклятая, чтобы сидеть тихо, быть благодарной и незаметной.

Пусть недооценивают.

Пусть сомневаются.

Я никуда не уйду. Я не для того вкалывала, чтобы сейчас съежиться и позволить им взять верх.

Я подаюсь вперед, опираясь локтями на стол, и впиваюсь в него взглядом, вызывая его на продолжение спора.

— Ты хоть раз присутствовал на совещании по стратегии игры?

Молчание.

— Хоть раз разбирал статистику игрока, помогая решить, выпускать его в стартовом составе или нет?

Ничего.

Я медленно киваю, глядя, как краснеет его лицо.

— Так я и думала. Видишь ли, пока ты был занят тем, что вел себя так, будто эта индустрия принадлежит тебе, я на самом деле работала. Училась. Заслуживала свое место. Так скажи: если мне здесь не место, почему я уже делаю ту работу, которую ты только надеешься получить, просиживая штаны в этом классе?

Он краснеет еще сильнее.

Я выдерживаю паузу, прежде чем откинуться назад и скрестить руки на груди.

— Ну так что, мы будем работать над проектом или ты продолжишь доказывать мою правоту?

Профессор, который обходил аудиторию, видимо, подслушал наш разговор, потому что внезапно он оказывается рядом с нашей группой.

— Мне нужно вмешаться?

Ежик откашливается и качает головой.

— Нет.

Профессор обводит взглядом стол, прежде чем остановиться на парнях.

— Спортивный менеджмент — это вопрос навыков, а не гендера. Если вы считаете иначе, вы ошиблись специальностью.

Я бросаю взгляд на парней и добавляю:

— И на будущее: мне не нужно, чтобы кто-то из вас в меня верил. Я сама знаю, чего стою.

В комнате воцаряется тишина. И впервые с тех пор, как я пришла на этот курс, я с нетерпением жду возможности доказать им, как сильно они ошибались.

24

Райан

Пар от душа все еще висит в воздухе, когда я выхожу, обмотав полотенце вокруг талии. Я вытираю лицо, провожу руками по мокрым волосам и бросаю полотенце на кровать. Зеркало в ванной запотело; я беру телефон со столешницы и проверяю время — чуть больше восьми.

Мозги все еще немного в кашу после лекции по психологии. Иногда балансировать между хоккеем и учебой — это чересчур, но я все равно рад, что выбрал этот путь, а не пошел по стопам брата.

Внизу парни, наверное, уже вовсю заводятся перед игрой. Остин, скорее всего, прыгает по комнате и орет на телевизор — сегодня играет его любимая команда. Обычно я был бы там, с ними, готовый к вечеру шума, закусок и подколов. Но, честно? Сейчас меня куда больше интересует кое-что — или, скорее, кое-кто — другой.

Я открываю телефон и пишу Изабелле.

Я:

Ты не спишь?

Прислоняюсь к раковине, глядя, как всплывают «пузырьки» ответа. Через несколько секунд телефон вибрирует.

ИЗАБЕЛЛА:

Сейчас восемь вечера. Конечно, я не сплю.

Я усмехаюсь. Этот ее фирменный язвительный тон заставляет меня улыбаться.

Я:

Скучаю по тебе. И по твоему острому язычку.

ИЗАБЕЛЛА:

Ты — сплошные неприятности...

Я:

Если под неприятностями ты имеешь в виду «лучшее время в твоей жизни», то да, я тот еще подарок.

Ничего не могу с собой поделать. Глупая, довольная ухмылка во все лицо. Телефон снова вибрирует. Я улыбаюсь еще шире, практически слыша, как она закатывает глаза.

ИЗАБЕЛЛА:

Ты невыносим. Но признаю, я тоже вроде как скучаю.

В груди что-то глупо трепещет, а улыбка становится шире. Да, мне нравится это слышать. Очень. Я никогда не был парнем, которому нужно много внимания или нежности, но от нее? Это другое. Я хочу этого. Постоянно.

Я:

Итак... чем занимаешься? Кроме того, что скучаешь по мне, само собой.

Я мог бы спуститься к парням, но, честно говоря, нет ничего лучше, чем просто болтать с ней. Ничего, они справятся и без меня. Черт, я и так обычно тот, кто всех кидает.

ИЗАБЕЛЛА:

Пытаюсь закончить дурацкое задание на завтра. Но дело не движется.

Я:

То есть ты намекаешь, что мне стоит приехать и помочь тебе проконспектировать?

Я ухмыляюсь, представляя, как она сидит за столом, наверняка с чашкой кофе. Она такая целеустремленная, но я знаю, что она не прочь отложить дела ради правильного отвлечения. И этим отвлечением могу быть я.

ИЗАБЕЛЛА:

Ты забыл, что я живу с соседкой?

Я вслух стону, проводя рукой по лицу, и иду в спальню, чтобы натянуть футболку и шорты.

Черт, я знал, что шансов мало, но... я просто хочу ее видеть. Раз она живет с соседкой, этот вариант отпадает. Не говоря уже о том, что я сам окружен парнями — Логан, Остин... и ее брат. Такое чувство, будто вселенная сговорилась держать нас с Изабеллой в состоянии вечной сексуальной неудовлетворенности.

Меньше времени наедине. Меньше касаний. Меньше ее.

И все больше шансов, что я окончательно сойду с ума.

Я:

Ты меня