быть его женой.
Виктор закрыл глаза.
На мгновение он выглядел не знаменитым архитектором, не генеральным директором, не человеком, привыкшим управлять залом. Просто мужчиной пятидесяти одного года, которому сказали, что самое долгое устройство его жизни больше не работает.
Лидия подошла к нему ближе.
— Я не хочу твоего разорения, — произнесла она. — Не хочу, чтобы бюро исчезло. Не хочу, чтобы Дарья выбирала между нами. И не хочу, чтобы ты остался один навсегда. Но возвращаться не буду.
— Даже если я соглашусь на все условия?
— У брака больше нет условий, на которых его можно продолжить.
— Всегда есть.
— Нет.
Он посмотрел на неё.
— Значит, это конец?
— Да.
Ответ прозвучал спокойно.
Без торжества.
Без мести.
Виктор медленно кивнул.
Он подошёл к двери, снял пальто. Перед тем как надеть, снова взглянул на вывеску.
— Воронова, — сказал он.
Лидия ждала.
— Твой отец был бы доволен.
— Не знаю.
— Я знаю.
Она не спросила, почему он так уверен.
Виктор застегнул пальто.
— По компании оценка будет через неделю, — сообщил он уже привычным деловым голосом. — Юристы хотят провести финальную встречу сразу после.
— Хорошо.
— Дарья останется в бюро?
— Это решает Дарья.
— Она почти не разговаривает со мной.
— Дай ей время.
— Ты с ней виделась?
— Нет после того сообщения.
Он кивнул.
— Если она приедет к тебе…
— Я не буду настраивать её против тебя.
— Я знаю.
Это было первое настоящее признание доверия за весь разговор.
Виктор открыл дверь.
— Лида.
— Да?
— Я действительно любил тебя. Не только за работу.
Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Я знаю, — ответила Лидия.
Он ушёл.
Дверь закрылась.
Лидия стояла посреди мастерской и слушала его шаги на лестнице. Они становились тише, потом исчезли.
Она не плакала.
Внутри была пустота, но не та, что возникает после потери. Скорее пространство, долго занятое тяжёлой конструкцией, которую наконец разобрали. Пока там не было ничего нового. Только свет, пыль и следы на стенах.
Лидия вернулась к столу и увидела две чашки.
В чашке Виктора остался холодный кофе.
Она вылила его в раковину.
Роман приехал ровно в одиннадцать.
Лидия уже открыла окна, убрала чашки и снова разложила материалы совещания. Внешне мастерская ничем не выдавала, что полчаса назад здесь закончился брак длиной в четверть века.
Карелин вошёл с папкой и небольшим тубусом.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе.
Он снял пальто, оглядел помещение и задержал взгляд на втором стуле у чертёжного стола.
— Я не рано?
— Нет.
— Совещание в силе?
— Да.
Роман не спросил, кто был до него. Возможно, увидел вторую чашку, которую Лидия забыла убрать с подоконника. Возможно, заметил её лицо. Но никак это не обозначил.
— Тогда начнём с северного крыла, — сказал он.
Они работали почти час.
Обсудили последовательность противоаварийных работ, новый график финансирования и замечания банка. Роман потребовал сократить срок согласования счетов. Лидия объяснила, что «Рубеж» не может выставлять акты раньше проверки объёмов. Они спорили о временном павильоне: Карелин хотел увеличить площадь ресторана, Лидия возражала против дополнительной нагрузки на инженерные сети.
Разговор был обычным.
И именно это помогало.
Роман не пытался быть осторожнее, не говорил мягче, не позволял личному наблюдению проникнуть в рабочее решение. Он спорил с Лидией так же, как на предыдущем совещании.
Только после того как все вопросы были записаны, документы закрыты и договорённости распределены, он посмотрел на часы.
— У меня ещё двадцать минут, — сказал Роман. — У вас?
— Есть.
Он не спешил вставать.
Лидия тоже сидела.
Молчание затянулось.
— Виктор был здесь, — сказала она.
Роман не изменился в лице.
— Понятно.
— Вы видели?
— Нет. Но у входа стояла знакомая машина.
— Он приезжал один.
— Это имеет значение?
— Наверное.
Роман ждал.
Лидия сама не понимала, почему решила рассказать. Он не был её другом в привычном смысле. Не принадлежал к семье. Не знал большей части их общей с Виктором жизни. Но именно отсутствие общей истории делало его присутствие безопаснее: Роман не мог автоматически встать ни на чью сторону.
— Он предложил прекратить развод, — сказала она. — Вернуть меня в бюро на равных условиях. Признать авторство, закрепить полномочия. Оставить студию отдельной.
— Хорошее предложение.
Лидия посмотрела на него.
— Вы так думаете?
— С деловой точки зрения — да.
— А с другой?
— Вы отказались.
Это не было вопросом.
— Да.
Роман медленно кивнул.
— Тогда моя точка зрения не имеет значения.
— Он сказал, что Алиса была ошибкой.
— Возможно.
— Не кажется жестоким?
— Мне многое кажется жестоким. Не всё имеет отношение ко мне.
Лидия провела ладонью по папке.
— Я поняла, что он скучает не по мне. По тому, как рядом со мной работала его жизнь.
— Это разные вещи?
— Да.
— Для многих людей — нет.
— Для вас?
Роман посмотрел на неё прямо.
— Для меня — да.
Снова наступила тишина.
Лидия почувствовала знакомое напряжение, возникшее между ними после ночного совещания. Тогда они договорились не замечать его. Сейчас оно вернулось без разрешения.
— Вы давно хотели спросить, чем закончится мой развод? — произнесла она.
— Нет.
— Не хотели?
— Я предполагал, что закончится разводом.
— Уверенно.
— Вы не похожи на человека, который создаёт отдельную компанию, возвращает фамилию и спорит с банком ради того, чтобы потом вернуться в прежнюю систему.
— Люди совершают странные вещи.
— Разумеется.
— Вы бы возражали, если бы я вернулась?
Роман чуть нахмурился.
— Как заказчик?
— Как человек.
Он не ответил сразу.
— Да, — сказал Роман.
Прямота его ответа заставила Лидию выпрямиться.
— Почему?
— Потому что вы мне небезразличны.
Он произнёс это без вступления и без той особой интонации, которой мужчины иногда пытаются заранее смягчить признание. Просто назвал факт.
Лидия смотрела на него.
Роман продолжил:
— Я не собирался говорить сейчас. Возможно, вообще не собирался до завершения первой очереди. Но вы задали прямой вопрос.
— И всегда отвечаете прямо?
— Уже обсуждали. Нет.
— Почему мне ответили?
— Потому что ложь в такой ситуации была бы хуже.
Лидия встала и подошла к окну.
Во дворе появился Антон. Он стоял у входа, разговаривал по телефону
