без галстука. За последние недели он ещё больше осунулся, однако держался собранно. Увидев Лидию, он кивнул ей так, как кивал перед важными совещаниями с заказчиком.
— Доброе утро.
— Доброе.
Никто не упомянул их последний разговор в мастерской.
На столе лежали документы, которые превращали двадцать пять лет общей жизни в несколько отдельных предметов обсуждения: доля в компании, квартира, банковские счета, права на портфолио, обязательства по старым проектам.
Каждый пункт имел цену.
Только брак оценке не подлежал.
Нотариус объявила состав участников и порядок работы. Сначала предстояло согласовать стоимость доли, затем — механизм её выкупа, после — имущественное соглашение супругов. Если стороны достигнут окончательной договорённости, документы можно будет удостоверить в тот же день и представить в суд, где уже было назначено заседание по расторжению брака.
— Начнём с оценки общества, — сказала нотариус.
Юрист Виктора открыл свою папку.
— Наша сторона по-прежнему считает представленную оценку завышенной, — произнёс он. — Методика недостаточно учитывает персональную зависимость бизнеса от основателя и основного носителя бренда.
Аркадий Леонидович поправил очки.
— Зависимость учитывалась через корректировку деловой репутации и прогноз будущих доходов.
— Не в достаточной степени.
— Насколько, по вашему мнению, она должна быть увеличена?
Юрист посмотрел на Виктора.
Тот ответил сам:
— Клиенты приходили на фамилию Сафронова.
Лидия не отвела взгляда.
Виктор говорил спокойно, без прежней злости. Сейчас он защищал не только деньги. Он защищал ту версию истории, в которой публичное имя определяло стоимость всего построенного вокруг него.
— Это подтверждается договорами, интервью заказчиков и маркетинговыми исследованиями, — продолжил он. — Бюро создавалось мной. Я выступал автором ключевых концепций, проводил переговоры и обеспечивал привлечение большинства крупных проектов. Уход Лидии не означает, что сорок процентов бизнеса могут оцениваться так, словно они представляют самостоятельный актив без привязки к моей репутации.
— Доля в обществе и не является самостоятельным архитектурным бюро, — заметил Гребнев. — Она представляет право на соответствующую часть стоимости действующего бизнеса.
— Стоимость которого зависит от моего участия.
— В том числе.
— В первую очередь.
Оценщик открыл расчёт.
— Мы не отрицаем высокую персональную зависимость бренда, Виктор Павлович. В итоговой модели она учтена. Если бы компания обладала теми же финансовыми показателями, но не зависела от одного публичного лица, её стоимость была бы выше.
— Насколько?
Поляков назвал цифру.
Она существенно превышала оценку, представленную сторонам.
Виктор нахмурился.
— Тогда почему вы не учитываете, что после ухода Лидии компания сохранила название, клиентов и основную часть контрактов?
— Учитываем. Как и то, что после её ухода увеличились расходы на внешних специалистов, снизилась скорость согласований и возникли риски по нескольким проектам.
— Риски возникли из-за действий самой Лидии.
Марина Власова положила ладонь на край папки, но Лидия заговорила первой:
— Не нужно возвращаться к «Ориону». Есть независимое заключение.
Виктор посмотрел на неё.
— Заключение оценивает технические решения, а не последствия.
— Финансовые последствия тоже отражены в оценке.
— Именно поэтому она не может одновременно ссылаться на ухудшение положения компании и оценивать твою долю по прежним результатам.
Аркадий Леонидович терпеливо ответил:
— Стоимость определялась на установленную дату с учётом текущих обязательств, кредитной нагрузки, действующих договоров и прогнозируемых доходов. Мы не использовали показатели до возникновения проблем как единственную основу. Всё это изложено в отчёте.
Юрист Виктора подвинул вперёд отдельный документ.
— Мы заказали дополнительное заключение по стоимости бренда.
Гребнев взял его и передал копию Лидии.
На первой странице крупно стояло:
Персональная деловая репутация Виктора Павловича Сафронова как ключевой нематериальный актив ООО «Сафронов и партнёры».
Далее утверждалось, что имя основателя определяет значительную часть способности компании получать новые контракты. Если Виктор прекращал участие в управлении, ожидаемая стоимость бизнеса резко снижалась.
Лидия пролистала документ.
— Я не прошу оценивать компанию без Виктора, — сказала она. — Он остаётся в ней.
— Но вы хотите получить стоимость доли так, словно ваша собственная роль была сопоставима с его, — ответил юрист.
— Нет. Я хочу получить стоимость тридцати пяти процентов компании, в которой Виктор остаётся владельцем и руководителем.
— С учётом стоимости, созданной его именем.
— И моей работой.
Виктор откинулся на спинку кресла.
— Вот мы и пришли к главному.
— К чему?
— Ты считаешь, что бюро стояло на тебе.
— Я считаю, что оно стояло не только на тебе.
— Но клиенты подписывали договор с Сафроновым.
— Они подписывали договор с юридическим лицом, сорока процентами которого владела я.
— Названным моей фамилией.
— Которую носила и я.
— Лида, не будем превращать это в филологию.
— Тогда не используй фамилию как единственный финансовый аргумент.
Нотариус подняла руку.
— Давайте вернёмся к документам.
Марина открыла второй раздел папки.
Там находились трудовой договор Лидии, должностные инструкции, протоколы архитектурного совета, сведения об авторстве, история проектов и заключение двух отраслевых экспертов.
Первый эксперт оценивал роль публичного бренда. Он подтверждал: имя Виктора действительно являлось главным маркетинговым активом компании. Клиенты связывали с ним смелые концепции, престиж и способность привлекать внимание.
Второй анализировал внутреннюю устойчивость проектной организации.
В его заключении говорилось, что на протяжении многих лет Лидия отвечала за архитектурную координацию, качество документации, авторский надзор и управление ключевыми специалистами. После её выхода эти функции не были полноценно переданы одному человеку и распределились между несколькими сотрудниками и внешними консультантами.
— Мы не утверждаем, что Виктор Павлович не создавал стоимость, — сказал Гребнев. — Напротив. Его личный бренд учтён как один из основных активов. Но компания не являлась агентством одного автора, где все остальные выполняли механические поручения. Устойчивость создавалась коллективом, организационной системой и профессиональной репутацией руководителей, включая Лидию Андреевну.
— Репутация компании всё равно оставалась моей, — произнёс Виктор.
— Частично, — ответил Поляков. — Однако рынок уже начал корректировать это восприятие после публикации подтверждённого портфолио Лидии Андреевны. Сам факт того, что её новая студия выиграла конкурс у прежнего бюро, также является рыночным показателем самостоятельной стоимости её профессионального имени.
Виктор усмехнулся.
— Один конкурс не создаёт репутацию.
— Не создаёт. Проявляет существующую.
В комнате стало тихо.
Лидия посмотрела на оценщика. Он произнёс это не ради неё. Для него история состояла из факторов, коэффициентов и рыночных сигналов. Именно поэтому фраза прозвучала убедительнее любой защиты.
Юрист Виктора начал говорить о необходимости дисконта за неконтрольный пакет. На этот раз спор был сугубо профессиональным. Поскольку Виктор владел шестьюдесятью процентами, доля Лидии не позволяла определять решения
