Как ты меня называешь?
— Геалах.
— Да. На каком языке это?
— Ирландский гэльский.
— Что это значит?
— Остроумная зануда.
— Это не очень мило.
— Я не очень милый, Геалах.
— А что, если Братва убьет тебя? — Я перевернулась на кровати, не совсем случайно коснувшись рукой его теплой кожи. — Кто тогда будет меня защищать?
— Мой брат, сестра и Каморра. — Он потянулся, чтобы заправить прядь волос за мое ухо, и уставился на золотистую прядь с отрешенным выражением лица. — Ты никогда не останешься без защиты. Твой отец не пошлет всех троих твоих братьев со мной, потому что ему все еще нужен новый дон. И... — Он взял еще одну прядь и на этот раз потеребил ее между пальцами. — Если я умру, ты станешь вдовой. Твоя беременность все равно будет законной. Ты родишь ребенка и впоследствии сможешь выйти замуж за кого-то другого без какого-либо позора или предрассудков.
Хотя этот сценарий должен был мне понравиться, я почувствовала тошноту от такой перспективы. Я не хотела никого другого. Я хотела, чтобы он хотел меня. Даже если я не была уверена, готова ли я к тому, что это означало.
— Этот разговор глуп, потому что ты не умрешь.
Его взгляд поднялся, чтобы встретиться с моим, и вместо его обычного мертвого взгляда, похожего на взгляд акулы, я увидела мальчишеское выражение, почти... полное надежды.
— Почему? Это опечалило бы тебя?
— Почему бы это не опечалило меня? Ты человек. Потеря жизни — это всегда трагедия.
Любая искра надежды, которая светилась в его глазах, быстро и жестоко погасла.
— Очень мило с твоей стороны — так думать о человеке, который собирался изнасиловать тебя в твою брачную ночь.
Он отстранился от меня. Его лицо было полно насмешки. Я не верила ему. Но это все равно было больно. Я резко повернулась, взбила подушки и ударилась головой о них.
Я почувствовала, как его обнаженная мускулистая грудь прижалась к моей спине, когда он обнял меня сзади, его тело охватило мое, чтобы удержать меня и не дать мне метаться.
Он ждал, пока мои мышцы расслабятся, пока мое тело расслабится в его объятиях и примет его прикосновения. Его дыхание скользило по моей шее. Пьянящая смесь мяты и виски. Именно последнее заставило меня задуматься, не только ли мне трудно смириться с любовью, с базовой потребностью быть обнятой другим человеком.
Прошло двадцать минут, прежде чем я смогла успокоить дыхание и перестать чувствовать, что хочу выпрыгнуть из своей кожи. К тому времени я думала, что он снова заснул.
— Лила. — Его губы произнесли мое имя у моего уха, медленно, чувственно. — Ли-ла. — Мой живот сжался, тепло распространилось внутри него и перешло в пах. — Я отличный стрелок и страшный враг. Спи, дорогая. Теперь, когда я завоевал тебя, ничто не сможет тебе навредить.
26
Тирнан
Сейчас мне нужно было прочитать файл, который Сэм Бреннан прислал мне о приключениях Лёши в Москве, а затем попытаться предсказать его следующий шаг.
Однако на деле я проанализировал всю ночь свадьбы Луки, чтобы выяснить, кто из гостей следил за ней — Анджело или Тейт.
Мотив Тейта был в лучшем случае слабым. Он был счастлив в браке, его жена только недавно родила сына, и, судя по тому, что он чуть не поджег весь город, когда я похитил ее, казалось маловероятным, что он поставил бы под угрозу свои отношения ради быстрого секса. С другой стороны, Анджело был членом чикагской мафии. Прикосновение к принцессе Каморры было объявлением войны. И эту войну нью-йоркская мафия выиграла бы с разгромным счетом.
Я попадал в один тупик за другим. Место преступления было загрязнено, а мои подозреваемые были достаточно известны, чтобы не вести себя небрежно. Их телефоны и компьютеры не содержали никаких подозрительных записей.
— Это не Анджело сделал, — сказал Ахилл.
— Он мой главный подозреваемый. — Я пощелкал пальцами.
— Позволь мне объяснить тебе, на случай, если я не выразился достаточно ясно. — Ахилл положил ноги на мой стол в Ферманаге и неторопливо откинулся на спинку стула. — Я буду чертовски разочарован, если позволю тебе затащить члена мафии и члена семьи в мою темницу и смотреть, как ты сдираешь с него кожу с помощью ножа для кебаба, чтобы допросить его, основываясь на своей интуиции.
— Это не догадка, — горячо возразил Финтан. — Он исчез сразу после нее на целый час, прежде чем вернулся. Кроме того, он единственный из подозреваемых, кто не женат и не имеет детей, поэтому у него меньше связей.
— Как и у четырнадцати других мужчин, — заметил Ахилл.
— Тринадцати, учитывая, что мы исключили парня с кислородным баллоном. — Тирни вела счет.
— Заткнись, piccola fiamma20. Сейчас разговаривают взрослые.
— Рiccola fiamma? — Я приподнял бровь.
— Маленькое пламя. — Тирни кокетливо закатила глаза. — У него небольшая проблема с одержимостью. Я пыталась подарить ему автограф и пару ношенных трусов, но он неумолим.
Я нахмурился на Ахилла. Мне не понравилось, что он заставил мою сестру замолчать. Еще меньше мне понравилось, что он, казалось, преследовал ее, куда бы она ни пошла.
— О, и никто не просит твоего разрешения говорить. — Тирни пронзила его взглядом. — Мистер «Они не изобрели презерватив достаточно большого размера».
— У меня хорошие новости, дорогая. Презерватив изобрели. Хочешь попробовать?
— Я мог бы обойтись без наблюдения за словесными прелюдиями моей сестры и шурина, пока мы работаем. — Я снова сосредоточился на списке подозреваемых перед собой. — Давайте вернемся к теме.
— Лука в Чикаго, поэтому я говорю здесь от его имени, — сказал Ахилл. — И я говорю тебе, что он не согласится допрашивать брата своей жены, если ты не предоставишь ему конкретные доказательства.
— Ладно, можно я буду адвокатом дьявола? — Тирни ходила по маленькому офису.
— Заниматься пиаром дьявола — идеальная работа для тебя, если бы ты не была слишком ленива, чтобы ее выполнять, — задумчиво произнес Ахилл. Тирни бросила на него убийственный взгляд, но продолжила.
— Анджело — практически член семьи Ферранте. Он будет видеться с Лилой в течение следующих десятилетий. Зачем ему рисковать, что Лила его сдаст?
— Как, черт возьми, она может сдать его? — Финтан нахмурился. — Она не разговаривает.
Ахилл покачал головой.
—
