бормоча:
— Молодец, stronzi.
— Месяц назад она бы так никогда не поступила. — Ахилл указал на меня незажженной сигаретой, решив, что теперь, когда она ушла, он может курить. — Ты ее балуешь, Каллаган.
Я не делал ничего, кроме как не мешал ей понять, кто она на самом деле. Здесь ее держали на таком коротком поводке, что ее семья естественно считала ее послушной маленькой девочкой.
— Мама. — Лука повернулся к Кьяре. — То, что ты с ней сделала, непростительно. Ты думала, что тебе это сойдет с рук?
Кьяра открыла рот, чтобы что-то сказать, но на этом этапе я уже превысил свою годовую квоту на общение с семьей Ферранте и хотел уйти оттуда. Я снова повернулся к ней.
— Либо мы поговорим, либо я просто предположу, что ты хочешь, чтобы я объявил радостную новость о невероятном уме моей жены на рекламном щите на Таймс-сквер. — Я достал свой телефон, демонстративно показывая его. — Если я поспешу, то, возможно, смогу уговорить Поста Малона сделать объявление на своем концерте в Мэдисон-сквер-гарден сегодня вечером.
Жизнь улетучилась с ее лица в реальном времени, пока она обдумывала мой ультиматум. Она знала, что я выполню его. Я делал гораздо худшие вещи за гораздо меньшее.
Кьяра подняла голову, и этот жест напомнил мне ее дочь, и встала.
— Иди за мной.
Мы вошли во вторую гостиную, безвкусно украшенную и заполненную картинами в золотых рамах и блестящими тканями.
— Позвать Имму, чтобы она сделала кофе? — спросила она, собираясь сесть на мягкий диван.
— Не нужно. Я собираюсь по-быстрому.
— Хорошо. — Она встала и подошла ко мне, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Ты лишила Лилу возможности жить нормальной жизнью, а это же самое необходимое, черт возьми. Ты заставила весь мир думать, что она неспособна, хотя на самом деле она единственная из твоих детей, кому я бы позволил работать с тяжелым оборудованием.
— Я дала ей все, что ей было нужно, — возразила она. — Мой единственный грех заключался в том, что я пыталась защитить ее от таких мужчин, как ты.
— Мужчины вроде меня неизбежны. — Я поправил манжеты.
— И что бы она делала? Ходила в школу? Нашла бы себе парня? — фыркнула Кьяра. — Зачем показывать ей нормальную жизнь, если она никогда не сможет ее иметь? Она была бы несчастна.
— Ее жизнь была несчастной. Ты отрезала ее от всех, кроме себя.
— У нее была Имма, — сказала она в свою защиту, обнимая себя. — И много репетиторов. Лето, полное культуры и развлечений на Искье...
— Ничего, что подготовило бы ее к семейной жизни, — перебил я ее.
— Если бы мой план сработал, в этом не было бы необходимости. — Ее руки сжались в гневные кулаки. — Она не должна была выходить замуж за психопатического монстра.
— Но вот мы здесь.
— Не надолго. — Улыбка расплылась по ее губам. — Этот брак не продлится долго.
— Рад, что ты затронула эту тему. — Я сделал шаг вперед, вторгшись в ее личное пространство. — Потому что в следующий раз, когда ты попытаешься заговорщически отнять ее у меня, мы будем меньше разговаривать и больше засыпать твое тело землей.
Мы стояли лицом к лицу. Она была маленькой, но свирепой, как и ее дочь. Под уложенными волосами, дизайнерским платьем и нежными чертами лица скрывался прекрасный демон, которого Велло был слишком труслив, чтобы выпустить на свободу. Его потеря. Я хотел глотать тьму Лилы большими глотками.
— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты ударишь женщину? — Она подняла подбородок в притворной браваде.
Мой рот искривился в ленивой ухмылке.
— Чтобы сохранить свою жену, Кьяра, я не только ударил бы женщину, я бы преследовал самого Бога с чертовой бейсбольной битой.
— Ты сказал Велло, что не убьешь меня.
— Я солгал.
— Ты развяжешь войну.
— Это стимул, а не сдерживающий фактор. — Я глубоко посмотрел ей в глаза. — Еще что-нибудь?
— Перестань притворяться, что она тебе небезразлична. — Она в отчаянии толкнула меня в грудь. Я не сдвинулся с места.
— Почему? Больное место? — Я наклонил голову вбок. Она явно была для дона не более чем дорогой маткой.
Она провела дрожащей рукой по волосам.
— Трудно поверить, что Иисус умер за твои грехи.
— Никто его об этом не просил.
— Ты пришел в эту семью две минуты назад и уже думаешь, что знаешь, что для нее лучше? Скажи мне, ты действительно заботишься о ее благе, раз планируешь полномасштабную войну с Братвой?
Она была права. Лила не была моим главным приоритетом. Но она пробилась где-то в середину списка. Перед тем, как потратить свой член, но после того, как уничтожить Братву.
— Не притворяйся, что заботишься о ее благе, — настаивала она. — Она для тебя ничего не значит.
— Ты ошибаешься. Она для меня много значит. Она — моя лучшая сделка за долгое время, и я намерен выполнить свою часть соглашения.
— Это та же сделка, которую Велло заключил со мной, и мы все видим, чем она закончится. — Ее глаза наполнились слезами. — Она заслуживает того, кто ее любит.
— Она согласится на того, кто ее защитит. О, и я заберу Имму сегодня, даже если придется вырвать ее из твоих холодных мертвых рук. Имма. — Я громко щелкнул пальцами. Имма появилась из коридора, высунув голову из дверного проема. Я знал, что она подслушивала, потому что ее лицо то и дело появлялось в щели двери, когда она думала, что никто не смотрит.
— Кто-то меня звал? — спросила Имма, притворяясь невинной и с сильным итальянским акцентом.
— Собирай вещи, — приказал я, не отрывая взгляда от Кьяры. — Ты пойдешь с нами.
— Где ты ее поселишь? — притворно удивилась моя свекровь. — В твоей крошечной квартирке не поместится даже мышь.
— Она займет комнату Лилы.
— Конечно, — фыркнула Кьяра. — А где будет спать Лила?
— Со мной.
— Почему ты думаешь, что моя дочь опустится до такого?
— Потому что она уже опустилась.
Лила ворочалась, не спала всю ночь, но вчера не покидала мою постель.
Кьяра раскрыла рот. Я протянул палец и закрыл его за нее.
— Игра. Сет. Матч.
25
