брака с мафиози. Не сработало. — Он посмотрел на меня, а затем перевел свой острый взгляд на отца. — Твой ответ?
Велло выглядел отрешенным. По-моему, его обезболивающие начали действовать и замедлили его мысли. Он покачал головой.
— Я впервые слышу об этом.
— Ты думаешь, мама скрывала от тебя секрет? — Лука выглядел скептически.
— Не в первый раз, — горько пробормотал Велло. — И она никогда не хотела, чтобы Лила вышла замуж за кого-то из нашего круга. — Он помолчал. — Мы могли бы через нее заключить союз с Братвой. Их сын был заинтересован.
Одна только мысль о том, что Лила могла прикоснуться к Алексу Распутину, заставляла меня хотеть сбросить всех этих ублюдков в океан.
Я цыкнул.
— Боюсь, вам придется мириться со мной.
— Не могу поверить, что мама скрывала это от нас. — Энцо провел костяшками пальцев по подбородку. — И Лила тоже.
— Лила была убеждена твоей гениальной матерью, что это для общего блага, — протянул я.
— Почему? — нахмурился Энцо.
— Потому что большинство гангстеров выглядят как жидкий понос и обладают таким же шармом, — предположил Ахилл. — И она знала, к чему это приведет.
— Нам нужно поговорить с мамой, — сказал Лука.
— Хорошая идея. — Я взял новую клюшку, перекинул ее через плечо и направился к своей тележке.
— Я пришел за вами, прежде чем пойти к ней.
— Почему? — спросил Лука.
— Потому что вы — единственные, кто может помешать мне убить ее.
Ферранте прибыли в свое поместье раньше меня, вероятно, поняв, что я достаточно зол, чтобы выполнить свою угрозу застрелить матриарха семьи. К тому времени, когда я припарковал гольф-карт и вошел в дом, они все сидели за столом на кухне, перед ними были разложены хлеб, супы и салаты. На телевизоре в позолоченной раме шла футбольная игра, а на обеденных стульях висел синий шарф «Форца Наполи». Мужчины орали команды футболистам по телевизору, как будто те могли их услышать.
Наконец я встретил неуловимую Имму. Она сидела с Лилой, кормила мою жену сытным итальянским свадебным супом и ласково с ней разговаривала. Там была и Кьяра. Все уже ели, но мне было все равно. Мы не были настоящей семьей, и слава богу.
— Кьяра. Наедине. — Я встал между ней и моей женой.
— Леди Кьяра, — произнесла она, сжав губы. — И мне не нравится твой тон.
— Ты можешь сказать ей все, что хочешь, прямо здесь, — сообщил мне Ахилл, растянувшись на стуле и зажигая сигарету.
Я протянул руку через стол, вырвал сигарету из его рта и бросил ее в его стакан.
— Не при моей жене. Это касается и твоей сигареты, и разговора.
— Ты только что угрожал убить ее, брат, — Энцо указал на меня ложкой.
— Если мы достигнем взаимопонимания, она, вероятно, останется жива.
— Ты окажешься под землей, если будешь угрожать моей жене, — протяжно произнес Велло, с горечью глядя на тарелку с едой, которую он, вероятно, не смог бы съесть. — Твоя дерзость начинает действовать мне на нервы, сынок.
— Надо было подумать об этом, прежде чем приглашать меня в свою семью.
Рывок за запястье заставил меня посмотреть на жену.
— С медом больше пчел привлечешь, — показала она жестами.
— Хорошо. — Я оттолкнул ее руку. — Если жалкая жизнь твоей матери для тебя что-то значит, то пусть она ее сохраняет.
Кьяра приложила руку к своей украшенной бриллиантами шее и посмотрела на дочь с гневом и чувством предательства.
— Ты теперь с ним разговариваешь?
— Да, — ответил я. — Как и должно быть. Я ее муж.
— Мама, пожалуйста. — Глаза Лилы умоляли.
Кьяра отвернулась. Что-то произошло в моем теле. Что-то, чего не было даже тогда, когда я видел, как мою сестру чуть не застрелили в русской рулетке, когда мы были детьми.
Ярость. Сильная, красная и неизбежная.
— Мама, ты говорила нам, что Лила нас не понимает, — Лука помассировал виски. — Ты говорила, что она умственно как четырехлетняя.
— Я сказала то, что нужно было сказать, чтобы обеспечить ее безопасность. — Кьяра выпрямила спину.
— Все это время... Мы могли бы поговорить с ней. — Энцо скривил нижнюю губу.
— Ты избежала пули. — Ахилл повернулся к Лиле. Он не выглядел более потрясенным этим откровением, чем прогнозом погоды на завтра. — Этот придурок бы тебе уши прожег.
— Ахиллес, — упрекнула его Кьяра.
— Он сам начал, — серьезно ответил Ахиллес.
— Посмотри на меня. Я — образец хорошего брата. — Энцо указал на свое детское лицо. — Как я начал?
— Ты родился, — безразлично ответил Ахиллес.
— Это значит, что теперь нам всем придется учить язык жестов? — Энцо облизал ложку с супом.
— Да, — проворчал Лука. — Всем. Без обсуждений.
— Фу, я никудышен в языках.
— Ты никудышен во всем, — утешил его Ахилл.
Лука повернулся к Лиле, его хмурый взгляд смягчился.
— Я сразу же начну изучать язык жестов. А пока, если тебе что-нибудь понадобится, пиши нам.
Лила кивнула, улыбнувшись ему тепло.
— Это безумие, — Велло сердито посмотрел на жену. — Ты стоила мне хорошей сделки. Потом поговорим.
— Подожди, — Энцо поднял ладонь, повернувшись ко мне. — Откуда ты знаешь язык жестов?
— Вырос в военной школе. Нам разрешали разговаривать только один час в день, а мы были болтливыми ублюдками. — Это было неполное раскрытие правды.
Велло поманил дочь, которая обернулась, чтобы посмотреть на него.
— Лила. Иди сюда.
Она оторвалась от супа и осторожно побрела в его сторону. Мои глаза не отрывались от них. Я не доверял никому, кто был готов отдать мне свою дочь.
Он положил руку ей на щеку. Мои пальцы сжались на спинке ее пустого стула.
— Bambina mia19. — Он наклонил голову. — Ты хитрая маленькая гадкая штучка. Я всегда знал, что ты не идиотка. Ни один из моих детей не может быть глупым.
Мои ноздри раздулись. Лицо моей жены побледнело.
— Лила, — резко сказал я. — Хватит. Иди доедай.
Но моя жена, похоже, устала от того, что ей все командуют. Показав мне средний палец, она вышла из кухни. Энцо встал и последовал за ней,
