Вся мужская строгость и серьёзность исчезли как по волшебству, и передо мной теперь молодой, очень симпатичный парень. Их с Никой родство заметно невооружённым глазом, хоть она ещё совсем крошка. От отца ей досталось куда больше, чем от меня.
«Ника Александровна Миллер» — проговариваю мысленно. Или «Ника Олеговна Теплова»? В следующие несколько недель решится наша с тобой судьба, малышка. И мне очень страшно, что решать её мужчины будут без меня. Не хочу, чтобы мой ребёнок становился оружием в борьбе двух ненавидящих друг друга братьев. Но всё к тому идёт.
— Ложись к нам. — В тишине вдруг звучит хрипловатый бас.
Вздрагиваю от неожиданности. Задумалась и не заметила, что Алекс проснулся и пристально меня рассматривает.
— Спасибо, — шепчу, стараясь улыбнуться. — Я всё проспала.
Малышка завозилась у него под боком, услышав голоса. Зевает сладко, потягивается.
— Мы поужинали. Ночью пили молоко. — Он кивает на полупустую бутылку. — Я справился. Правда, Полина помогла искупать и переодеть.
От жгучего стыда загораются щёки. Хороша мамаша! Алекс, похоже, это заметил.
— Всё в порядке, Милена. — Он протягивает свободную руку. — Иди ко мне.
Я хочу к нему. И не хочу в то же самое время. Особенно когда в его голосе вновь появляются эти повелительные интонации. Таким же тоном он настаивал вчера на том, чтобы я не подходила, такая взвинченная, к Нике. В моём мозгу загорается сигнал «опасность». Только ещё одного припадка мне не хватало.
Ника вдруг начинает хныкать. И я благодарю небеса за то, что эта неловкая пауза так удачно прервалась.
— Проголодалась, пора завтракать, — тянусь к малышке и подхватываю её на руки. — Пожелаем доброго утра папе и пойдём умываться.
Алекс закидывает подушку за голову и замирает, не сводя с меня пристального взгляда. Он серьёзен, сосредоточен на мне и хмур. Это вызывает какое-то бессознательное беспокойство.
— Нам нужно поговорить, Мила.
Сейчас? Вот уж вряд ли.
— Хорошо. Позже.
Забираю бутылку с прикроватной тумбочки, Никины погремушки и выхожу из комнаты.
Фух! Почему мне с этим мужчиной так сложно? Чувства всмятку каждый раз.
Завтракаем вчетвером: мы с Полей, Алекс и домчавшаяся из Москвы без пробок Машка. Малыши возятся рядом в манеже.
После омлета и кофе чувствую себя гораздо лучше. И пока все заняты обсуждением новостей, отлучаюсь в свою комнату, чтобы принять лекарство. У него накопительный эффект, как сказано в инструкции, потому я спокойно и проспала всю ночь. Хоть какая-то польза от Олегова психолога.
Через несколько часов у меня встреча с доктором, который мне, надеюсь, и вправду поможет. Это родственница Машиной коллеги, опытный психотерапевт.
Всё утро у меня получалось избегать Миллера. Несложно догадаться, о чём именно он хочет со мной поговорить. Мне о вчерашнем происшествии и вспоминать-то стыдно, не то что обсуждать его с мужчиной.
Часы подбираются к полудню, мне пора вызывать такси. Надеялась, что Алекс уедет в город по делам, но он как засел с ноутбуком на террасе, так и сидит, изредка отходя поговорить по телефону.
— Ты далеко? — интересуется, приподняв бровь, когда я появляюсь из гостиной с сумкой.
Многозначительно переглядываемся с Машкой.
— Я в Москву на пару часов.
— Сама за руль? — Он хмурится.
— На такси.
— Я отвезу.
Торможу на пороге, пытаясь придумать отговорку. Но ничего путного на ум не приходит.
— Мы за Никулей присмотрим, — встревает Поля.
Похоже, от разговора наедине мне теперь не отвертеться. А я к нему совершенно не готова.
Миллер идёт наверх переодеваться и спускается минут через пять, за которые я успеваю потискать свою девочку. Так сложно расставаться с ней даже на полдня!
— Куда едем? — спрашивает Алекс, когда машина выезжает за ворота.
Называю адрес, и он вводит его в навигатор.
— Медицинский центр?
— Да. Записалась к психотерапевту.
— Думал, мы сперва обсудим случившееся с тобой. — Он бросает на меня короткий взгляд и отворачивается, сосредотачиваясь на дороге.
— Не понимаю, что вчера случилось и почему. Надеюсь, врач мне объяснит.
— Самая очевидная причина — ты испугалась. Того, что я сделал.
— Ничего страшного ты не сделал.
— Вот именно. Но ты запаниковала, стоило мне…
— Дело не в сексе, Алекс!
Думаю, как бы свернуть с неприятной темы, но в следующую секунду звучит вопрос:
— Теплов тебя насиловал?
У меня волосы шевелятся на голове от этой фразы, такая она жуткая.
— Нет! — выпаливаю.
— Делал что-то такое, что тебе не нравится? Пугает? Обижает?
Конкретно сейчас меня пугает голос и выражение лица Алекса. Он так сильно сжимает руль, что аж костяшки пальцев побелели.
Обижал ли меня Теплов? Пугал? Да, было.
— Ты считаешь, что у меня посттравматический синдром? — оборачиваюсь к нему всем корпусом, насколько позволяет ремень.
— Вроде того. Ты ответишь на вопрос?
— Мы ссорились. В последнее время часто.
— То есть ещё до родов?
— Да.
— Руки распускал?
Если расскажу, как муж меня хватал, беременную, и тряс, Миллер взбесится ещё больше.
— Алекс, мой брак в прошлом. Ничего
