ужасного у нас с Олегом не было. Если и было перед родами и после, я бы тебе об этом рассказала.
Действительно. Если верить Алексу, у нас с ним была любовь неземная. Пожаловалась бы я любимому мужчине на бывшего? Думаю, да. Раз он сейчас об этом спрашивает, значит, не было у нас такого разговора раньше.
То есть получается, он должен знать сейчас гораздо больше, чем помню я. Но не знает. Почему?
Несколько минут едем молча. Я перебираю в голове события нашей с Тепловым недолгой супружеской жизни. Ничего, что я хотела бы сохранить. Вспоминаю в очередной раз всё, что слышала о Миллере от Олега и из прессы.
Видимо, на моём лице отразились эти сомнения.
— Хочу, чтобы ты знала. На твоём теле нет места, которое я не трогал бы и не целовал. Ты отдавалась мне без страха! Не боялась тогда, и теперь не стоит, ясно?
— Я этого не помню!
Телефон тренькает на приборной панели. Миллер резко выворачивает руль и останавливает машину на обочине. Отстёгивается и выходит под моросящий дождик.
Он злится. Могу себе представить, что он чувствует в последние недели. Как будто женщины, которую он любил, больше нет. Если любил. Рождественскую ночь, которая сблизила нас, я не проживала, чёрт возьми!
Откуда мне знать, что всё им сказанное не ложь? Он любит дочь и всё сделает ради того, чтобы мы с Никой не вернулись к Теплову.
А тот жуткий скандал с его бывшей девушкой? Адель, кажется, её зовут. Сложно не бояться мужчину, которого обвиняют в насилии, и просто верить ему на слово.
Но ссориться нам сейчас ни к чему.
Жду пару минут, выбираюсь из салона и обхожу машину. Алекс как раз убирает в карман телефон и оборачивается ко мне.
В его волосах блестят капельки воды, тёмная футболка в мокрых разводах.
Ёжусь, обхватывая себя руками. Прохладно сегодня на улице.
— Не выгораживай его. Ради дочери хотя бы, — просит, когда наши взгляды встречаются.
— Я не… — делаю шаг к нему.
— Я знаю своего брата, Мила, — яростно перебивает он. — Знаю, какая мелкая, подлая душонка у него. В позапрошлое Рождество, вскоре после вашей свадьбы, мы разговаривали. Пили вместе, и он показывал твою фотографию. Спьяну много чего наговорил. А потом эта «случайная» травма и кома…
В его словах — боль. Искренняя, как мне слышится.
Александр обнимает меня за талию и прижимает спиной к холодному боку машины, укрывая собой от порывов сильного ветра.
— Всё в прошлом, Алекс.
— Это прошлое портит наше настоящее. Всё, о чём прошу сейчас — будь со мной откровенна. Доверься мне.
Довериться? То есть рассказать о его брате что-нибудь компрометирующее? Сейчас ведь Теплов — законный отец Ники. А Миллеру судом запрещено к ней приближаться. Вот в чём всё дело.
Алекс поднимает моё лицо, вынуждая смотреть себе в глаза. И целует. Без нежности, яростно, подчиняя.
Поцелуй жаркий, возбуждающий. Мужские руки сминают, вжимая в мощный торс. Меня раздирают противоречивые чувства. Не могу полностью расслабиться в его объятиях. Не понимаю, кто же мы друг другу на самом деле.
От отпускает меня на мгновение и шепчет в губы:
— Ты должна вспомнить, что случилось той ночью. И если выяснится, что Олег тебя ударил, он ни к тебе, ни к нашей дочери на пушечный выстрел не подойдёт. Я его посажу.
Глава 36
Александр довёз меня до медицинского центра. Предложил посетить врача вместе, но я отказалась. Хоть поддержка и не помешала бы.
Разве смогу я обсуждать откровенно своё состояние при нём? Нет конечно.
Ужасно волнуюсь, как пройдёт приём. Я не заводила здесь медицинскую карту. Это всего лишь консультация, по знакомству. Меня не схватят сию минуту санитары и не упекут в «Белые столбы».
Потряхивает даже, пока жду назначенного времени в холле. И отпускает, только когда переступаю порог просторного светлого кабинета.
Доктор оказалась приятной полной дамой лет пятидесяти, в тёмном брючном костюме и со строгим каштановым пучком. Она лучится добродушием, но взгляд очень внимательный, сканирующий как будто. С первых секунд располагает к себе, сразу хочется излить душу.
Но для бесполезной болтовни у меня есть Олегов психолог. С Ниной Андреевной мы беседуем строго по делу. О том, как и когда начались симптомы, о травме и месяцах комы.
— Диагноз, о котором вам говорил муж, весьма серьёзен. Будь вы действительно так больны, находились бы под постоянным наблюдением психиатра, Милена. Хотелось бы понять, что за учреждение и на каком основании тот документ выдало.
Нужно найти эту чёртову справку и убедиться, что запомнила всё верно. Когда читала про «свою» болезнь, волосы шевелились на затылке. Дай бог, чтобы всё оказалось враньём!
