не зря.
— Досадная ошибка, но вскоре я вновь окажусь законной супругой. Ладно, побегу. Сегодня у меня день красоты. Тимур недавно позвонил, пригласил на ужин. Уверена, попросит вернуться к нему. — Девушка элегантно встает со стула, поправляет юбку. — Ах, кстати, я вот чего подумала: ты не хочешь стать няней для Алисы? Я думаю, что к малышке ты прикипела душой. Деньгами не обижу.
— Я…
— Не отказывайся сразу, подумай, — Милана некрасиво меня перебивает, выразительно смотрит на золотые часы на своем тонком запястье. — Ой, уже опаздываю. Ответишь потом. Пока.
Несколько секунд пытаюсь осмыслить, что произошло в палате. Цель визита Миланы — предупредить меня по поводу Тимура. Это к гадалке не ходи. Ее совершенно не заинтересовала дочка. Любящая мать говорила бы только о малышке, Милана говорила о себе и о бывшем муже. И это странное предложение быть няней… Прикусываю губу. Что если… Что если Милана договорилась со Светланой Владимировной по поводу оплодотворения не своей яйцеклетки? Эта мысль сводит меня с ума, заставляет схватиться за сердце и задержать дыхание. Врач на мой вопрос по поводу ДНК не ответит, нет смысла даже пытаться узнать информацию.
Единственный человек, который может дать мне ответ на вопрос, мать я или нет — Тимур. Мне остается дождаться его прихода.
Когда в палату зашел Тимур, я готова была тут же кинуться навстречу и сразу же задать терзающие мою душу вопросы. Вместо этого поправляю на себе халат, приглаживаю волосы, облизываю губы и только после этого смотрю ему в глаза.
Счастливым он не выглядит. Совсем не похож на человека, к которому вернулась любимая жена. Тимур явно чем-то раздражен. Увидев меня, выдавливает из себя подобие приветливой улыбки. Я улыбаюсь в ответ, но все мое внимание приковывается к бумагам, свернутым в трубку, которые он держит в руке.
— Как дела? — В отличие от Миланы, Тимур сразу направляется к дочери, замирает перед пластмассовой люлькой. Его лицо расслабляется, появляется умиротворенное выражение.
— Все хорошо. — Он кивает мне в ответ, не отрывая взгляда от малышки. Тянет руку к щечке, но не дотрагивается. Поспешно одергивает себя, оглядывается и тут же направляется в сторону раковины, чтобы помыть руки.
Прикусываю губу, сдерживая глупую улыбку. Тимур — неповторим. Я никогда не видела мужчин, которые бы думали о ком-то еще, кроме себя и своих интересов. Очень приятно в этом плане ошибиться.
Оказываюсь рядом с ним, готовая кинуться в любую минуту на помощь, подсказать, как взять ребенка на руки. Когда Тимур смотрит на меня вопросительно-просящим взглядом, подхожу к нему. Воровато вдыхаю запах его парфюма и словно невзначай прикасаюсь к его руке.
— Маленькие дети после рождения не могут еще самостоятельно держать голову, поэтому нужно ее придерживать. — Под пристальным взглядом темных глаз беру Алису из люльки. Малышка морщится, но не просыпается. Аккуратно передаю ее Тимуру.
— Правильно? — спрашивает, как только дочка оказывается в его руках. — У меня руки трясутся! — с волнением замечает, прижимая Алису к груди. Я ободряюще ему улыбаюсь, делая шаг назад. Тимур медленно направляется в сторону окна, не замечая никого вокруг, кроме своей принцессы.
— Она такая беззащитная, — его голос звучит тихо, едва понимаю, что он говорит. — Крошка маленькая. Я не имею представления, как будет складываться наша жизнь, но сделаю все возможное, что в моих силах для счастливого совместного будущего.
— Тебе поможет Милана, — иронично подсказываю, кто еще примет участие в планировании новой реальности. Тимур вскидывает голову, прищуривается. Благодушие на лице сменяется отрешенностью.
— Приходила? — он резюмирует, а не спрашивает. Усмехается и опускает теплый взгляд на дочку, поглаживает большим пальцем щечку. — Ко мне тоже сегодня утром заявилась.
Сжимаю руки в кулаки, прямо смотрю на Тимура, не моргаю. Он аккуратно возвращает Алису в люльку, подходит ко мне. Поднимает руку и ласково прикасается к моей щеке, серьезно разглядывая мое лицо.
— Она думает, что может запросто все вернуть на круги своя. Надеется, что я сделаю вид, что никакого развода не было. Рассчитывает, что я забуду про ее побег с любовником, да ещё и с украденными у меня деньгами, — Тимур тяжело вздыхает. Убрав руку от меня, отворачивается, замирает перед люлькой с Алисой. — Проблема в том, что меня тянет к ней на уровне физиологии. И Милана знает об этом, всячески это использует в своих целях.
— Ничего криминального нет в том, что ты по-прежнему испытываешь чувства к Милане и желаешь ее как женщину. Это нормально, Тимур, — ровным голосом озвучиваю его невысказанные вслух мысли, будто передо мной проблемный пациент, а я дипломированный психолог. Пусть внутренне мне сейчас больно от правды, переживу. Все нервы перекручиваются в сложный узел, но я не позволю Тимуру запутаться в трех соснах своих чувств.
— Уверена, что спустя время ты простишь ей измену, которая, возможно, вовсе и не измена. У вас уникальный шанс перевернуть страницы прошлого и начать писать новое будущее вместе. Вас теперь трое, вы полноценная семья, где нет «ты и я», есть только «мы». — Мужественно смотрю в глаза, которые мне снятся все последние дни, улыбаюсь, скрывая за улыбкой свою драму, свою любовь к этому невероятному мужчине, который по логике жанра не мой. Чужой.
Тимур смотрит на меня холодным взглядом. Пока я пытаюсь до него достучаться, заставить проникнуться моими словами, от него волнами исходит холодность и даже враждебность, причина которая мне непонятна. Как только я закрываю рот, он от меня отворачивается.
— Ты в корне не права, Карина. — Вся его поза говорит о напряжении и сосредоточенности. — Мои чувства совсем не то, что нужно для семьи. Я испытываю к Милане первобытные, животные инстинкты. Мне просто хочется взять ее и использовать, а потом уйти. Возможно, во мне говорит задетое самолюбие, может, на уровне подсознания я хочу ей таким образом отомстить, но ни о каком будущем речи не идет. Дочь я воспитаю сам.
— Но она мать…
— К моему огромному сожалению. — Тимур подходит к столу, на котором лежат бумаги. — Я рассчитывал, что она использовала другую яйцеклетку, в связи с тем, что у нее удалена матка. Но тест на ДНК показал, что Алиса моя и ее дочь.
Разочарование заставляет меня отвернуться. Вот и ответ на мой вопрос. Моя бредовая мысль, что я являюсь мамой Алисы, не подтвердилась. Обидно, горько на душе, при этом я головой понимаю, что все логично. Правда, по щекам все же скатывается пара слезинок, которые я поспешно смахиваю.
— Анна Андреевна сказала, что в ситуации Миланы по поводу яйцеклетки — все сложно. Это не тот момент, когда о ребенке можно
