появляется смятение. — Все же она мама.
— Знаешь, Нина мне недавно сказала, что родитель не тот, кто родил ребенка, а тот, кто воспитал его. Я хочу, чтобы мы были настоящей семьей не только на словах, но и по документам. Хочу, чтобы все вы носили мою фамилию, чтобы девочки не испытывали трудности в плане того, кого называть мамой, а кого по имени. Понимаешь меня, Карин?
— Да, просто мне кажется, что Милана так просто тебя не отпустит, — Карина опускает глаза, поглаживает маленькие пальчики Алисы. Я улыбаюсь, дотрагиваясь до ее щеки.
— Мы со всеми трудностями справимся, Карин, не сомневайся в этом. Я отнесу Тамару в ее комнату.
Беру малышку на руки, привычно ощущая, как доверчиво она ко мне прижимается, несу ее из спальни в детскую. Уложив в кровать, накрываю одеялом и стою над ней, рассматривая милое личико, так напоминающее Карину и Назара одновременно. Конечно, глядя на нее, невозможно будет не вспоминать об ее отце, но в то же время невозможно ее не любить, потому что как-то незаметно эта малышка стала мне дорога не меньше, чем Алиса. Давид с Ниной посоветовали мне купить ружье, готовиться отгонять от красоток всяких ухажёров. И будь моя воля, я бы оградил их от всех невзгод, разочарований, обид и боли. Однако рассчитываю, что в любой ситуации, с любым вопросом девочки придут ко мне и поделятся, не будут все преодолевать и решать в одиночку.
В кармане брюк вибрирует мобильный телефон. Поспешно достаю его и читаю сообщение в одном из приложений. Несколько секунд не верю прочитанному, а потом прикусываю губу, откинув голову назад. Сдерживаю слезы, которые скапливаются в уголках глаз. Слезы счастья. Сообщение от Сергея, который занимается всеми вопросами по поводу лишения родительских прав и удочерения, прислал мне фото подписанных Миланой бумаг. Она отказалась от Алисы, здраво рассудив, что ей тягаться со мной не по силам. Надеюсь, Милана сделает выводы из ситуации. Зла ей не желаю, а вот ума — от души.
Нагибаюсь, целую в висок Тамару, мысленно обещая себе, что очень скоро малышка будет носить мою фамилию, для этого следует только уговорить ее маму выйти за меня замуж. Надеюсь, что сегодня мне удастся привести веские аргументы в пользу брака со мной.
Возвращаюсь в спальню, замираю на пороге. Карина сидит в кровати с распущенными волосами и ждет меня. При моем появлении выпрямляется, решительно на меня смотрит.
— Тимур, я тут подумала, — нервничает, наблюдая за медленным моим приближением. — Я тут подумала по поводу девочек… Чтобы все были под одной фамилией… — запинается через каждое предложение. Я присаживаюсь возле нее, терпеливо ожидая продолжения.
— Чтобы тебе было легче выиграть суд против Миланы, нам нужно пожениться, удочерить Тамару. Судья, увидев, что у нас уже семья, будет на твоей стороне, несмотря на то, что законодательство чаще всего на стороне матери. Уверена, у тебя есть веские аргументы лишить Милану материнских прав. Просто… Просто я не знаю, как помочь в этом вопросе, кроме как выйти за тебя замуж.
— Если бы не ситуация с Миланой, ты не планировала выходить за меня замуж? — скептически приподнимаю бровь, разглядывая смущенное лицо Карины.
— Я не думала об этом… Точнее, я рада тому, что есть, и на большее не рассчитывала. Мне вполне хватает того, что ты меня любишь, — последнее слово Карина произносит почти шепотом, если бы не смотрел на ее губы, не услышал бы.
— Карин, ты согласна выйти за меня замуж просто так? — Мне хватит терпения дождаться ответа, даже если она будет молчать несколько минут. Не проходит и пары секунд, как Карина игриво улыбается, прикрывая глаза, в которых сейчас точно прыгают чертики.
— Ты уверен в своем выборе?
— Я-то уверен, а ты уверена?
— Я уверена. Да, я выйду за тебя замуж просто так.
Улыбаемся, я наклоняюсь к Карине, чтобы поцеловать. Поцелуй у нас получается долгий и сладкий, не хочется его и прерывать. Молчаливо обещаем друг другу длинную и счастливую семейную жизнь со всеми ее взлетами и падениями. Переживем все, главное — держаться за руки и стоять плечом к плечу, глядя в одном направлении.
