и чувствую невообразимое облегчение, что все так благополучно закончилось. Она цела, нет ни царапин, ни синяков. Смотрю на Назара, застывшего неподалеку от дивана. Он сейчас похож на вождя стаи хищников, который смотрит на свое потомство, но не смеет проявлять какие-то эмоции. Никто не должен знать, что у вожака есть слабости. Не думаю, точнее, не хочу думать, что он конченный подлец. Уверен, что именно семья вынудила его забыть увлечение в лице Карины, которое оказалось вовсе не увлечением, именно поэтому никак не помогал, дабы не привлекать к ней лишнее внимание со стороны своих родственников.
— Если однажды передумаешь, я не буду препятствовать твоему общению с Тамарой, но Карину я тебе не отдам.
— Карине с тобой повезло, — сухо замечает, отворачиваясь от меня. — Бери ребенка и возвращайся домой.
Какой же этот человек категоричный! Закрыв однажды за собой дверь, ни разу даже не попытался вновь ее открыть. Может, и правильно делает, потому что не знает, как Карина отреагирует на его возвращение. Терять любимую женщину я не планирую, без боя ее не отдам, если Назар все же захочет вернуть прошлое в свое настоящее и будущее. Сейчас важно одно: надо решить, как поступить с Даней и Глебом, чтобы они никогда не отравляли жизнь Карине и Тамаре.
— Ты реально их закопаешь? — Назар оглядывается, услышав мой вопрос.
Мне не хочется, чтобы Карина проходила свидетелем по какому-то уголовному делу. Каримов зловеще усмехается, не отвечает. Настаивать не имеет смысла, поэтому аккуратно и с особой нежностью беру на руки малышку. Она не просыпается, лишь доверчиво прижимается к груди. Назар идет рядом, сопровождает до самой машины, которая должна отвезти меня с Тамарой домой к ее матери. Уверен, Карина от переживай не находит себе места. Когда я сажусь в машину, не выпуская Тамару, Каримов протягивает руку к темноволосой головке. Ласково улыбается, едва касаясь волос дочери.
— Сделай их счастливыми, Тимур. Иначе я тебя урою, если они будут из-за тебя страдать.
— Не беспокойся об этом, я сделаю все возможное, чтобы о прошлом они не вспоминали.
Встречаемся глазами, не скрывая предупреждения во взглядах. Выразительно смотрю на Каримова, давая ему понять, что я его услышал и принял к сведенью угрозы. В эту минуту решаю отпустить не только свое прошлое, но и прошлое Карины на все четыре стороны. Главное — будущее, наше с ней будущее, с нашими детьми. Бывшим там не место.
* * *
— Спасибо, — шепчет Карина, глядя на меня заплаканными глазами, но теперь это слезы счастья. Улыбаюсь ей, опускаю взгляд на детей. Алиса жмется к Карине, Тамара жмется ко мне. Идиллия. Почти семья.
— Все теперь будет хорошо.
— Назар сказал, что будет делать с Даней и Глебом? — В ее голосе отчетливо слышна тревога и беспокойство. Каким бы подонком ни был брат, он брат, и она будет за него переживать, несмотря на все неприятности, какие он ей доставлял. О бывшем муже даже не вспоминает, поэтому, если его Назар закопал в лесу, никто печалиться не будет.
— Не сказал.
— Даже не намекнул?
— Нет. Уверен, что после разговора с ним Даня и Глеб больше не будут тебя беспокоить.
— А по поводу Тамары он ничего говорил?
В ее глазах брезжит огонек надежды. Маленький, размером с тлеющий уголек, и мне не хочется его тушить, но врать тоже не хочу, иначе она будет постоянно ждать появления Назара, а он не придет, не позвонит, подарок дочери не пришлет.
— Карин, — протягиваю руку, убираю волосы с ее лица, — не тешь себя иллюзиями.
— Просто… — Она обрывает себя на полуслове и смотрит на спящую дочку. Я ласково ей улыбаюсь, обнимая Тамару. Знаю, что она хочет сказать.
— Я буду для Тамары самым лучшим отцом, о котором она могла только мечтать.
Карина плачет и не скрывает слез. Для меня сказанные слова не пустой звук. Живя с Тамарой, я не пытался занять вакантное место «папы», так как считал, что она имеет право надеяться однажды узнать про своего отца. Теперь, зная позицию Назара Каримова, планирую эту вакансию заполнить собой, подарить малышке радость от мысли, что у нее есть папа, есть человек, который всегда будет рядом, всегда окажет поддержку и будет любить не меньше, чем Алису. Я буду рядом не только с девочками, верным их защитником, я буду рядом с Кариной, держать ее за руку и никогда ее не отпускать. И если лететь в пропасть, то вдвоем. Всегда все делать вдвоем: любить, бояться, ликовать, плакать. Все радости и невзгоды делить пополам.
— Тимур, — Карина дотрагивается до моей руки, смущенно улыбается. — Ты самое лучшее, что произошло в моей жизни после рождения дочери.
— Я люблю тебя, — говорю шепотом, только для нее одной… Настоящий алмаз в скромной оправе, и мне несказанно повезло, что эта девушка принадлежит мне.
— Я тоже тебя люблю. — Переплетает наши пальцы, смотрит на меня заплаканными, но счастливыми глазами. Крепко сжимаю ладонь, мысленно давая себе клятву беречь и любить эту неповторимую женщину.
* * *
Поднимаюсь на десятый этаж обыкновенного кирпичного дома в спальном районе. Ирина Олеговна в свое время не пожелала переселяться в элитный жилой комплекс, хотя я после свадьбы с Миланой предлагал ей купить квартиру. Теща мечтала о доме в охраняемом поселке. Может, поживи я в браке с ее дочерью несколько лет, осуществил бы эту мечту, а сейчас бывшая теща напоминает мне старуху у разбитого корыта.
— Тимур! Какая приятная неожиданность! Проходи, у меня как раз заварен свежий чай, — Ирина Олеговна радостно встречает, едва смолкает трель звонка, словно все время стояла под дверью.
— Спасибо, от чая я не откажусь. Мне бы с Миланой поговорить, — вежливо улыбаюсь бывшей теще.
— Да-да, конечно. Милана, Тимур пришел! Проходите в гостиную, я принесу туда чай, — нервно поправляет прическу, натянуто улыбается.
Замечаю в дверном проеме Милану. Она выглядит великолепно, будто только вернулась из салона красоты. Укладка, неброский макияж, скромное платье в горох — образ идеальной женщины, только вот я теперь вижу, насколько это все искусственно. Даже в нашем совместном прошлом Милана всегда выглядела, как с обложки. Я не могу вспомнить, чтобы она проснулась с растрепанной головой, сонно потирала глаза, бродила по комнате в пижаме, прикрывая ладошкой зевоту. Впрочем, я бывшую жену не помню и возле плиты, пару раз Милана что-то готовила, но это было по праздникам. Другое дело Карина.
Завтрак, обед, ужин — все приготовлено с любовью, мне кажется, что вместо соли и специй она добавляет в блюда нежность, радость и счастье. Теперь с
