меня.
— Это папина идея.
Я не знаю, что сказать.
— Очень надеюсь, что дом останется целым.
— Спасибо за доверие, — фырчу я.
— Всегда пожалуйста.
Она уже ведёт детей к выходу.
Артём машет мне.
— Мам, не спеши!
— Почему?
— Потому что папа нервничает.
Полина толкает его локтем.
— Заткнись.
Я смотрю им вслед и вдруг чувствую, как внутри становится тепло и волнительно одновременно.
* * *
Когда я открываю дверь дома, стараюсь прислушиваться к каждому шороху. Из гостиной доносится тихая музыка.
Я ставлю сумку и рюкзак у стены и снимаю куртку.
— Андрей?
— На кухне.
Я иду туда крадучись на цыпочках.
На столе горят две свечи, а сервировка намекает на праздничный ужин. И это так неожиданно, что я на секунду просто замираю, впитывая в себя атмосферу романтики. Но это не все сюрпризы. В воздухе ощущается мой любимый аромат домашнего аромадиффузора вперемешку с изумительным запахом выпечки, на столешнице стоит ваза с огромным букетом красных роз.
Андрей стоит у плиты.
— Привет, родная
— Привет. У нас какой-то повод? Я забыла про какую-то годовщину? — Спрашиваю, не веря своим глазам.
Мы смотрим друг на друга, несколько секунд.
— Я пытался приготовить что-то сложнее яичницы — улыбается он неловко.
— Смелый человек.
— Не уверен, что получилось.
Я подхожу ближе.
На столе салат, сливочная паста с креветками, бутылка вина. Моего любимого.
— Ты всё это сам сделал?
— Да… Ну почти. Вино и цветы купил.
Я смеюсь.
— Честный ответ.
Он наливает вино в приготовленный бокал и подаёт мне.
— За возвращение.
Мы чокаемся.
Делаю большой неинтеллигентный глоток терпкой жидкости, отчего в груди сразу разливается тепло, а желудок предательски требует выложить на стол абсолютно всё и немедленно приступить к трапезе.
— Кажется, кто-то готов к трапезе, что, не будем терять времени.
Первые минуты за ужином мы говорим о простых вещах — о моих родителях, о том, как Егор вёл себя в поезде, о том, что Полина неожиданно сама сделала уроки.
Но постепенно, с уменьшением количества вина в бутылке, разговор становится чувственнее, а темы глубже и откровеннее. И теплее. На самом деле в доме становится нестерпимо жарко, что волей неволей я уже скинула свой кардиган и мне пьяно-пьяно.
Будто между нами медленно тает лёд.
— Спасибо, что отправил меня к родителям, подышать воздухом и развеяться, — говорю я тихо. — Я и представить не могла, что настолько по ним соскучилась, и по деревне.
Он пожимает плечами.
— Ты выглядела так, будто вот-вот взорвёшься.
— Очень романтично из твоих уст звучит этот комплимент.
— Зато честно.
Мы улыбаемся. Вот таким я его и полюбила. Прямым, честным, открытым, но при этом мягким и романтичным.
Потом он вдруг говорит:
— Я очень скучал.
Я поднимаю глаза.
— Всего два дня меня не было.
— Да? А, казалось, вечность. Так или иначе — мне хватило.
Он протягивает руку через стол, и я почему-то не думаю, просто беру её, ощущая жар от тёплой знакомой ладони.
Мы сидим так несколько секунд. Потом он тихо говорит:
— Пойдём.
— Куда?
— Сюда.
Он тянет меня к себе. Прижимает мою голову к своей груди, и мы просто движемся в такт красивого мелодичного джаза. Движения настолько аккуратные и нежные, будто мы оба боимся спугнуть сей хрупкий момент. Я чувствую его дыхание у виска.
В танце он касается моих волос, шеи, плеча.
Боже, как давно мы не были просто мужчиной и женщиной.
Не родителями. Не людьми, которые решают проблемы.
Просто нами.
Осторожный и лёгкий поцелуй в губы возрождает во мне давно забытые приятные чувства, которые испытываешь только рядом со своим любимым мужчиной. Воспоминания о нашей любви лавиной обрушиваются на меня, сметая весь негатив, что накопился между нами за последние месяцы. Хотя бы на это мгновение.
Прижимаюсь к мужу сильнее, углубляю поцелуй, чувствуя, как в теле возникает давно забытое желание. Близость с мужем всегда для меня была не просто сексом, а показателем качества жизни. И сейчас в его горячих руках я хочу жить с ним, дышать им, любить этого замечательного мужчину.
Гортанный стон срывается с губ Андрея и он, подхватив меня на руки, уносит в спальню.
* * *
Лежу в объятиях мужа и рисую узоры пальчиком на его груди, ловлю этот редкий блаженный момент, когда нам точно никуда не нужно бежать, кому-то из детей помогать. А просто побыть друг с другом. Только родив четверых детей, начинаешь понимать, какая это роскошь.
— Эля.
— М?
— Мне тоже страшно.
Я поворачиваю голову, удивлённая, что это говорит именно мой мужчина. Не верю своим ушам.
— Отчего?
Он долго молчит, собирается с мыслями, подбирая слова. Его лоб то морщится, то снова разглаживается в попытке выразить свои мысли правильно.
— Что мы снова всё разрушим.
Я тихо выдыхаю. Как мне знаком этот страх.
— Мне тоже.
Он смотрит на меня внимательно.
— Правда?
— Да.
Я беру его руку.
— Потому что сейчас… хорошо. Слишком хорошо.
— И?
— И я боюсь, что это ненадолго. Всего лишь вспышка в беспросветной тьме.
Он кивает.
— Я тоже.
Тишина.
Он проводит пальцами по моей ладони. Целует пальчики.
— Давай попробуем не ломать.
Глава 41
Идея
Просыпаюсь рано не потому, что надо. Просто организм уже привык вставать раньше всех. За окном серо — такое вязкое ноябрьское утро, когда небо будто лежит на крышах домов и давит на город сверху.
Я тихо выбираюсь из кровати, стараясь не разбудить сладко спящую Элину.
Редкость. Обычно она просыпается от любого шороха, а сегодня лежит спокойно, чуть повернувшись набок, волосы растрепались по подушке. Лицо во сне мягче, моложе. Без той постоянной складки между бровями, которая появилась у неё за последние месяцы.
Я осторожно прикрываю дверь спальни и иду на кухню.
Чайник гудит, когда я включаю его. Кофе пахнет резко и приятно. Я стою у окна и смотрю на двор, думаю о своём и попутно сооружаю круассан с курочкой, салатиком и лёгким сыром.
Синоптики вчера сказали, что скоро будет первый снег.
Поздновато, если честно. Уже начало ноября. Обычно к этому времени хотя бы раз уже всё припорашивает, а потом снова тает. А сейчас — только мокрый асфальт, голые деревья и этот тяжёлый, влажный воздух.
Я делаю глоток кофе и думаю, что последние месяцы моя жизнь похожа на этот двор.
Как будто всё застыло перед чем-то.
Сзади скрипит дверь.
— Ты опять не спишь.
Я оборачиваюсь.
Элина стоит в дверях, кутаясь в мой тёплый халат. Волосы собраны в небрежный хвост, глаза ещё сонные.
