class="p1">— Глеб дома?
— Нет. Уехал гонять на байке с какими-то отчаянными туристами.
— А ты разве не отчаянный турист?
— Я трахаю самую горячую девушку острова. Определённо отчаянный. — Филатов притягивает меня за талию, сталкивая наши разгорячённые тела.
— Тогда я не буду заниматься с тобой сексом, пока ты не сходишь в душ. — Хихикнув, упираюсь ладонями в его каменную грудь.
Назло мне он обнимает ещё крепче и специально прижимается мокрым телом, будто всерьёз решил пропитать меня своим потом.
— Фу, нет, отпусти!
Похотливое напряжение мгновенно сменяется озорством. Я пищу, извиваюсь в его огромных руках, пытаюсь вырваться, но при этом искренне наслаждаюсь нашей дурацкой перепалкой. В такие моменты мы всё меньше похожи на любовников без обязательств и всё больше — на влюблённую пару. Мне всё-таки удаётся выскользнуть, я бросаюсь через зал, но Фил быстро перехватывает меня и закидывает на плечо.
— Не смей ко мне прикасаться, неотёсанное чудовище!
— Ты сама пришла в логово этого чудовища. Признайся, хотела поглазеть на меня голым и потным, маленькая извращенка! — Филатов кусает меня за задницу, и я визжу на весь дом.
Одним движением он скручивает меня и валит на два мягких мата, лежащих один на другом.
Меня так захватывает это необъяснимое веселье, что вместо томного взгляда, многозначительной паузы и жаркого секса я просто не могу перестать хохотать. Фил, уперев руки по обе стороны от моей головы, улыбается открыто, искренне, даже, я бы сказала, по-мальчишески мило, и на щеках у него проступают красивые ямочки.
— Вредина! — быстро целует меня в нос и отстраняется, чтобы сесть на мат.
— Неандерталец!
— А если серьёзно, что ты здесь делаешь? — Фил вытирает шею и грудь полотенцем, меняя интонацию на менее игривую.
Я не нахожу ничего лучше, чем продолжить строить из себя легкомысленную кокетку, какой я, собственно, и являюсь рядом с ним, мозги — в желе, гордость — в кашу, если говорить прямым языком.
— Ты сказал, что хочешь меня увидеть. Вот она я.
— С чего это вдруг ты стала такой доброй?
— Не знаю. Магнитные бури.
— Точно они. — Он вытирает пресс и откидывает полотенце в сторону. — Сегодня последняя вечеринка сезона?
Я улавливаю в его голосе едва заметные ноты грусти.
— Да. Тему знаешь?
— Глеб сказал. Девяностые? Ничего менее банального придумать нельзя было?
Из меня вырывается лёгкий смешок.
— Думаешь, мы не пытались? Но людям нравится, поэтому каждый год мы закрываем сезон одной и той же вечеринкой.
— Интересно, почему. Это же одно из самых опасных и тяжёлых времён в стране.
— Вот именно поэтому. Все знают, что было тяжело, и те, кто выжил, чувствуют себя супергероями, а те, кто тогда не жил, хотят узнать, как это было. Как посмотреть блокбастер. Плохое забывается, а приятная ностальгия заставляет скучать по опасным временам с безопасного расстояния.
— Да уж. Жаль, не всё плохое в жизни можно забыть и жить дальше, испытывая только приятную ностальгию…
Фил отводит взгляд и зачем-то снова затягивает шнурки на кроссовках, хотя они и так сидят плотно. Лицо темнеет той глубокой, вязкой печалью, которую я уже не раз замечала, но каждый раз он прятал её быстрее, чем я успевала задать вопрос.
— Что случилось? — подсаживаюсь ближе к нему и кладу голову на бицепс. — Что тебя так гложет?
Филатов долго молчит, будто примеряется к словам, которые жгут ему горло. И я вдруг особенно остро понимаю: кто я ему такая, чтобы он доверил мне, возможно, самое страшное в своей жизни? Чувствую, как под моей щекой его руки становятся твёрдыми, как камень, на предплечьях выступают вены от сжатых кулаков, и я невольно провожу по ним своей ладонью, пытаясь сгладить его боль хотя бы так, нежным поглаживанием. Фил сцепляет руки в замок на затылке, опускает голову и, глубоко вздохнув, признается:
— Я убил человека, Кира.
Глава 31. Привкус гари
Фил, полтора года назад
— Дамы и господа, я не понял, почему так тихо? — запрыгиваю на помост с бутылкой шампанского и под ликующие крики моих друзей и девчонок из модельного агентства срубаю пробку ножом.
Пена заливает палубу, но для пущего эффекта я зажимаю горлышко и начинаю обрызгивать толпу. Красотки в бикини визжат, парни матерятся и обещают выкинуть меня за борт, но при этом ржут как кони.
— Филатов! Давай к нам! — с другого конца палубы Костров зовёт меня вниз, на нижнюю палубу, а это значит, моя порция отборного кайфа готова и ждёт, когда я вдохну её в лёгкие и превращу этот унылый праздник в настоящий фейерверк эмоций.
Спрыгиваю, отпиваю из горлышка немного шампанского и подкидываю бутылку в сторону бармена. Никитос, обладающий сверхчеловеческой реакцией, успевает её поймать и поставить в лёд.
— Малышка, не хочешь немного развлечься? — хватаю первую попавшуюся задницу. Сегодня они все как на подбор: бери любую и тащи в каюту для отменного минета.
— С тобой хоть на край света, красавчик! — пропевает темноволосая красотка с безупречно сделанной грудью.
Хлопаю её по округлой попке и пропускаю первой спуститься в каюту.
Саня Костров, Артём Броневицкий и Уилл Кингсли уже устроили там филиал ада: здесь у нас и секс, и разврат, и запрещённые вещества. Не хватает только котла, но у нас, богатых ублюдков, на этот счёт свои привилегии.
Кинг вдыхает дорожку белого порошка с пупка темнокожей модели, а Артём протягивает мне скрученную стодолларовую купюру:
— Давай, Филатов, твоя очередь.
И я с удовольствием принимаю купюру и делаю, что должен. Отборная хрень действует почти мгновенно — мир погружается в тёплый приятный омут, всё вокруг становится красивым и ярким. Девчонки двигаются под музыку, которую я слышу будто сквозь вату, словно кто-то заткнул колонки подушками. Уилл засовывает язык темнокожей красотке, наваливаясь на неё всем телом; вторая девушка уже опустилась на колени перед Костром и с энтузиазмом делает ему минет, пока тот, блаженно откинув голову, массирует её макушку. Броня, стянув бикини с одной модели, кусает её сосок, затем переключается на губы другой, и так по кругу, пока они в конце концов не начинают трахаться втроём прямо здесь, нисколько не смущаясь присутствующих. Я наблюдаю за всем происходящим с умилением именинника: все счастливы, молоды и довольны. Что в этом плохого? Считаю, что коллективная оргия — самое социально важное мероприятие для человечества: здесь и дружба, и взаимопомощь, и любовь к ближнему. Даже, я бы сказал, к ближним — никакой ревности и собственнических позывов, все готовы делиться. Разве не этому нас с детства учат? Вы только посмотрите, какая самоотдача!
Малышка, которую я
